РОБИТА

Министр образования и науки РК сделал первое заявление

кимсан — Wed, 09 Mar 2016 15:58:09 GMT

Министр образования и науки РК сделал первое заявление

Ерлан Сагадиев затронул тему изучения казахского языка и перехода казахстанских школ к программе трехъязычного образования.

Министр образования и науки Ерлан Сагадиев выступил с первым обращением на новой должности, передает корреспондент Tengrinews.kz.

В своем заявлении, предоставленном пресс-службой ведомства, он затронул тему перехода казахстанских школ к программе трехъязычного образования. Он напомнил, что прошло десять дней с тех пор, как была принята Государственная программа развития образования и науки Республики Казахстан на 2016−2019 годы. По словам Сагадиева, до конца месяца будет прорабатываться пошаговый механизм реализации данной программы.

Книги для меня – все равно что Интернет

кимсан — Thu, 15 Oct 2015 15:02:42 GMT

Книги для меня – все равно что Интернет

Я не согласна с нынешним утверждением, что Интернет обедняет людей, надо читать книги. Безусловно, определенное влияние он оказывает, но все зависит от самого человека: если он целеустремленный и сосредоточенный, никакая социальная сеть не может сбить его с пути. Взять, к примеру, меня. Книги для меня – такой же наркотик, как и всемирная паутина, даже более сильный. Сажусь за страницы и забываю, обо всем, тем не менее не вынесла оттуда никаких жизненно важных уроков. Так что, господа, не нужно повторять заезженные утверждения. Лучше всего воспринимать реальность такой, какая она есть.
Ирлана

Нельзя игнорировать то, что уже назрело

Мир подвластен не только природным катаклизмам, но и таким явлениям, как массовый психоз. Люди сходят с ума от страха за себя, за свою жизнь, от страха перед будущим. И наверняка есть силы - не мистические, а вполне реальные, которые этот страх нагнетают. Взять хотя бы одну из страшных войн последних лет в Сирии. Кто-то придумал, чтобы люди гибли на войне, а оставшиеся миллионами вынуждены бежать из горящей страны и искать убежища в разных государствах. Это самое страшное – потерять родных, близких, свой дом и уверенность в завтрашнем дне. По дороге к жизни терять своих детей… Но те, кто все это устраивает, не считают себя обычными людьми, они управляют событиями на земле… Хотелось бы быть уверенным в том, что они понесут наказание за свои страшные деяния… Ведь иначе и быть не может…
Наблюдатель

Я счастлива

Здравствуйте! Хочу рассказать вкратце свою историю, возможно, она кому-то поможет разобраться в собственной ситуации. Сейчас мне сорок лет, дочери – двадцать. Первый раз я выходила замуж по любви, мы выросли в одном дворе. Когда дочери было десять лет, муж погиб в автомобильной катастрофе. Спустя десять лет я встретила другого человека и собралась замуж. И вот тут началось…
Дочь говорит, что шестидесятилетнему мужчине нужен уход, ему нужна только сиделка, а не жена. «У нас две квартиры, жильем ты обеспечена, хорошо зарабатываешь, зачем тебе этот старик?» - говорит она. Но я не могу жить без этого «старика», не могу дышать. Он – единственный близкий мне человек в этом мире. Хочу его видеть все время.
Дочь замужем за своим ровесником, говорит, что в шестьдесят надо готовиться к смерти, а не жениться. Я не могу объяснить ей, молодой и самоуверенной, что в браке, кроме физиологии и корысти, могут быть и другие интересы, о которых сложно говорить. Например, мне всегда интересно слушать «старика». Без него я вяну, мне скучно и грустно. Все, что он говорит, так близко и понятно, а вот разговоры всех остальных раздражают, вызывают протест. Пытаюсь это объяснить дочери, но она не хочет понимать.
Я счастлива в браке. Но дочь отдалилась, практически не общается со мной. Хочу сказать всем девушкам: дайте право жить не только себе, но и мамам. Пытайтесь их понять.
Лера

Религия озадачивает...

Сейчас новые мусульмане, помешанные на новоприобретенных религиозных утверждениях, забросают меня камнями, но я все равно скажу! В таких сетях, как ВК и Одноклассники, создаются мусульманские группы, и небольшая группа людей устраивает там междособойчик. Посылают проклятия на головы тех, кто не согласен с постами, угрожают взорваться вместе с ними, лично мне прочили хорошую баню в аду за мои фото, хотя среди них нет ни одного неприличного.
Есть посты: «Не добавляйте фото девушек, братья, побойтесь Аллаха» или статусы девушек: «братья, не добавляйтесь». Теперь вопрос: а без всего этого фото девушек вы не видите в соцсети? Если не хотите добавлять парней, просто закройте эту функцию у себя. И вообще, если все это грех, что вы делаете в Одноклассниках, где на каждом шагу голые тела и пошлости? Одно слово – провокация и жажда внимания. Это – не мусульманство.
Карина Барокова

Из-за чего весь сыр-бор?

Везде, куда не посмотрю, любовь. В кино, в подъездах, на уроках, отовсюду лезут флюиды! Сейчас двадцать первый век, какая любовь, о чем речь? Давно доказано, что чувство, возникающее к определенному человеку, – игра гормонов, которая проходит через недели, месяцы, в лучшем случае – через годы. Затем остается привязанность, и ты уже боишься уйти от этого человека, пугаешься одиночества, возникают мысли: а разве другой будет лучше? Кому я еще нужен?
Так и живут всю жизнь, мирясь с остывшими чувствами, ради детей сохраняют семью. Не могу сказать, что это неправильно, но называйте, пожалуйста, вещи своими именами. Признайтесь себе, что вас удерживают страх, привязанность, удобства, деньги или уважение. Но не называйте это любовью. Ибо ее не существует.
Неверювлюбофф

А пока...

Прошло лето, а вместе с ним закончились и наши встречи. Я гостила у бабушки и дедушки в селе. Напротив них живет семья А. Никогда раньше не обращала на него внимания, и он тоже. Теперь же мы подружились и стали много общаться. С ним говорить – счастье, словно вдыхать кислород. И, что интересно, когда по телефону с ним разговариваю, это как будто другой человек. Чтобы получать порциями счастье, надо видеть его глаза, руки, улыбку, слышать его смех, видеть лучи его глаз. Он перешел в 11-й, я - в 10-й. Еще год, и он станет студентом. Так хочется надеяться, что он никуда не уедет, а будет учиться в Нальчике. Но надо целый год ждать… А пока по выходным буду ездить к любимым дедушке с бабушкой…
Городская девушка

Моей подруге

Сегодня перебирала старые вещи и наткнулась на письма, которые мы с подругой писали друг к другу, когда она лежала в больнице десять лет назад. Мы учились в 10-м классе, и у нас не было сотовых телефонов. Ее мама выступала посредником, передавала ей письма и приносила мне ответ, который я ждала с нетерпением. Сейчас думаю: как давно это было! Мы обе замужем, давно уже не общались, но я хотела бы ей сказать, что очень скучаю. Только потом начинаешь ценить людей, которые относились к тебе искренне, с которыми разделила много счастливых моментов. Ранетта, если ты это читаешь, знай: я ничего
не забыла!
Мадина

Взяли в домработницы

кимсан — Thu, 15 Oct 2015 15:01:40 GMT

Взяли в домработницы

Если бы сама не столкнулась, ни за что бы не поверила, что есть такие люди в наше время. Дело в том, что недавно внучка вышла замуж. Ей еще не было и 18 лет. Чуткая, внимательная, не по годам коммуникабельная и обходительная. И что вы думаете - «украли». Никто из нас не знал, что они задумали. Но это еще не все. У нее не было ни знакомства с близкими (как это принято у нас), ни свадьбы, вообще никакого торжества. Прикрываясь исламом, свекровь «поломала» все, что решили старшие в роду, сказав, что никто за нее не должен решать ее дела…
Супруг внучки совсем еще молодой, не может за нее постоять. Он очень любит мать. Это и понятно, она его родила и воспитала. А как же быть ей? Все, о чем было сказано, не главное в жизни. Но беда в том, что свекровь решает за них все и зачастую принимает неправильные решения. Прошло полгода с тех пор, как внучка вышла замуж, а мы до сих пор не познакомились с родственниками зятя. Складывается впечатление, что они очень нуждались в домработнице и в этом качестве привели в дом нашу девочку.
Алена

Сезон хандры открыт

Сентябрь в этом году выдался просто замечательный – теплый, солнечный, сухой. Я очень люблю тепло и чувствую себя хорошо только в солнечную погоду. Но наступил октябрь, и пошли дожди. Вместе с погодой испортилось и мое настроение. Каждый год с ужасом жду осени. На меня находит осенняя хандра. Депрессия продолжается до самой весны. И это мешает нормально жить. Не раз обращалась к специалистам за помощью. Но таблетки, которые мне прописывают, только притупляют состояние, тормозят действия и мысли. От этого становится еще хуже. Близкие пытались как-то помочь, но безрезультатно. Неужели я так и буду жить от лета до лета. А может, все дело во мне, моем отношении к погодным явлениям? Одна моя знакомая говорила, что тоже страдала этим недугом, пока с помощью психолога не пересмотрела свое отношение к наличию или отсутствию на небе солнца. Не хочется зависеть от погодных условий. А сама справиться с этим не могу.
Бэлла З.

С дорогими не ссорьтесь

Почему мы понимаем, что для нас значил человек только тогда, когда теряем его или находимся на этой грани? Мы живем бок о бок, ссоримся по всяким пустякам, портим друг другу жизнь и нервы, порой даже разбегаемся в разные стороны и многие годы не хотим друг о друге слышать. При этом не можем понять, что ближе и роднее этого человека никого нет на свете и никто другой его не сможет заменить. А потом, к несчастью или счастью, происходит нечто такое, что дает понимание, насколько боимся потерять его. Хорошо, если все закончится хорошо. А если нет? Тогда приходится всю жизнь укорять себя в черствости и глупости.
Казалось бы, кто может быть ближе матери? Но я по той самой глупости обиделась на нее из-за пустяка (тогда мне все виделось гротескно и, казалось, жизнь на этом закончится). Я поссорилась с ней и уехала жить к бабушке. И хотя мама была права (только теперь я это осознала), не раз приходила извиняться и просила вернуться домой. Но я была непреклонна. Прошло полгода. Мама попала в аварию. Когда я узнала об этом, поняла, насколько ее люблю и не могу без нее жить. Сутками сидела у ее кровати, пока она не пришла в себя, чтобы сразу попросить у нее прощения. Конечно, она меня простила. С тех пор мы никогда не ссоримся, я прислушиваюсь к ее мудрым советам. Кстати, парень, из-за которого мы поссорились, бросил меня и стал встречаться с моей подругой. Об этом и предупреждала мама.
А. А

Какой у меня возраст?

Мне уже достаточно лет, чтобы не чувствовать себя девчонкой. Тем не менее именно так себя и ощущаю. Более того, порой поступаю как ветреная девчонка. Сама-то этого не замечаю. А вот окружающие нередко указывают на этот недостаток. Чтобы и дальше не допускать такую оплошность, я стала закрываться, меньше общаться. От веселой и задорной девушки не осталось и следа. А теперь окружающие стали говорить, что я не по возрасту взрослая. Запуталась, как себя вести.
Недавно в руки попался журнал, где в статье один профессор говорил на эту тему. Оказывается, у большинства людей паспортный и субъективный возраст не совпадают. Психологи провели исследования в самых разных странах мира, и везде люди относятся к своему возрасту примерно одинаково. Между 12 и 25 годами мы кажемся себе старше, чем есть. Особенно подростки. А после 30 лет почти все начинают ощущать себя моложе и дальше все сильнее «омолаживаются».
Для меня эта статья была очень важна. Теперь я поняла, что дело не во мне, а так природой задумано. И вообще, мне кажется, человек находится в том возрасте, как себя ощущает. И нечего его корить в том, что чувствует себя моложе.
Аня

Мода или состояние души?

Нравиться хочется каждому человеку. Это одна из основных наших потребностей. Поэтому многие люди и привлекают к себе внимание. Кто-то без этого не может нормально жить, например, люди, которые постоянно в соцсетях. Но не все для привлечения внимания выбирают правильный способ. Поэтому в последнее время стала редко заходить туда. Но сейчас не хочется писать об этом. Хочу рассказать о молодежи на наших улицах. Как только девушки не изощряются, лишь бы привлечь к себе внимание. Да и парни стали следовать их примеру. Кто-то очень элегантно одевается. Другие в погоне за модой одеваются и делают такие прически, что даже неприятно смотреть. Не понимаю, то ли мода такая, то ли характер наших парней меняется, но они становятся очень женственными. Манера говорить, жестикуляция, интересы. Со стороны может показаться, что они передразнивают девочек. Но это не так. Они такие на самом деле. Страшно даже подумать, какие отцы из них получатся в будущем. И вообще станут ли отцами когда-нибудь? Да, они выделяются из толпы. Но не такой же ценой. Лучше бы они блистали умом, лаконичной внешностью, пунктуальностью, наконец. Кстати, сейчас стало нормальным, когда молодые люди опаздывают на свидание, на которое их приглашают девушки. Все перевернулось с ног на голову. Девушки стали ведущими, а молодые люди - ведомыми. Вот только к чему это приведет?
К.Х.

Что из них вырастет?

Дети – наше будущее. Значит, каким оно будет, зависит от нас, тех, кто их воспитывает. Это всем известно. Родители все разные. К некоторым вообще никаких претензий. Но часто приходится наблюдать картину, когда родители и бабушки с дедушками выращивают из ребенка монстра. Иначе и не скажешь. Буквально смотрят ему в рот и делают все, что только он не пожелает. Хочешь дорогую игрушку – пожалуйста, хочешь конфеты – нет проблем. Вещи на нем фирменные. Ведет себя отвратительно, но ему никогда не делают замечания. А стоило мне сказать ребенку, что нельзя мучить котенка, как мамаша набросилась на меня с криками, что это не мое дело, что сама разберется со своим ребенком. Сегодня он безнаказанно мучает котенка, завтра решит, что можно так же относиться к людям, даже к своим родителям. Сколько историй мы слышим с экранов телевизоров, что избалованные дети из богатых семей убивают своих близких.
Ребенка нужно любить. Но чтобы он вырос нормальным человеком, должен знать, что такое хорошо и что такое плохо. Понимаю, когда говорят, что живут ради детей и все ради них. Но при этом их не только можно, но и нужно в чем-то ограничивать, дать понять: ничего с неба не падает, все дается не так просто. Хотя бы потому, чтобы не выросли оторванными от реальности.
Аида

Запах немыслимых трав

кимсан — Tue, 21 Apr 2015 12:24:12 GMT

Запах немыслимых трав

Шарқ юлдузи December 30, 2014 Галина Востокова. Запах немыслимых трав (рассказ).2014-12-11T10:29:25+00:00 2014, № 1, Проза

Всю жизнь я был талантливым и толстым.
Но толщина бросалась в глаза каждому. А талант – попробуй разгляди! За бесцветной физиономией, полусонными горошинками-гляделками, носом-пятачком… Стараться надо, душевные силы затрачивать. А кому это нужно?
Мне хотелось забраться куда-повыше. Ну, хотя бы на крышу автобуса в час пик и закричать: «Дорогие мои соплеменники, обратите внимание, я умный, даже талантливый. Если вы меня полюбите, я горы сверну… хотите – эти, хотите – те…». Только вряд ли кто остановится – дела, дела. А если еще и на руки встать при этом? Что сложно при моих габаритах, знаю. Только бабулька с базарной сумкой в руках прошамкает: «Фулиган!». Нет. Не полезу на автобус. И не буду выпрашивать внимания. Не хочется повторов. Вчера старый теле-Карлсон, заглядывая Малышу в глаза, говорил: «У тебя ведь есть я, правда? А я куда лучше собаки».
Можно возразить, мол, Карлсон жил один-одинешенек на своем чердачке, а у тебя – любящие родители. Вот именно – любящие. Только кого? Друг друга. Прогуливаются по осенним аллеям, поддерживая друг друга под локоток: «Милый, не поскользнись, листья влажные». – «Голубушка, крышка люка откинута, осторожненько…». И так далее. У встречных лица в улыбках расплываются: «Какая прелесть! Счастливцы. Поглядишь – и душой отогреешься!». А я три десятка бок о бок с ними, и что-то не греет, отнюдь… Ничего кроме слегка отстраненного материнского недоумения – как у нее, хрупкой и большеглазой, появился такой невзрачный отпрыск? Умудрилась природа слепить меня по образу и подобию ее свекрови. Говорят, да и по фотографии видно – похожи. Удивительно, что хоть фотография осталась, при материной-то неприязни. Обе слишком любили отца, разрывали его на части. Тесно даже в одном городе стало. И свекровь отбыла к родственникам. А мне время от времени приходило в голову, что лучше б меня отдали той бабульке. Может, она бы любила ребенка столь же некрасивого как сама? И вечеряли бы мы вдвоем. А потом на ночь сказку, про Иванушку-дурачка, некрасивого, но удачливого…
Но вместо сказок меня пичкали едой. Я послушно открывал рот и лишь бы не ругали – глотал все подряд. Мать равнодушно проводила ладонью по голове: «Молодец», а я готов был ради мимолетной этой ласки съесть слона. И однажды родители сказали хором: «У, увалень! Это ж надо быть таким обжорой! Не прокормишь…».
В детсаду хвалили за безотказный аппетит и спокойный нрав. И никто не обзывался. Поэтому я заревел из-за презрительного «Жирняк!» только в школе. И тогда осознал, что никто и никогда меня не полюбит.
Впрочем, не могу пожаловаться, что меня очень дразнили – знали, что я человек нужный. Потому что талантливый. Кому-то надо было собрать модель, а инструкция потеряна и детали не стыкуются. А то и девчонки: фасон придумают, а как выкройку построить – не сообразят. Маются, маются, пока кто-нибудь не вспомнит: «Айда, Огарышева попросим?». И я не против. Лишь бы пища была для ума. Ну и для желудка. Потому что легче думается, когда рядом кучка орехов, кишмиша или сушек. Иногда и о жизни думал, и о себе…
И еще… Был я всегда немного в стороне. В стороне и над… В классе я сидел на единственной парте в простенке, развернутой перпендикулярно остальным и учительскому столу. По традиции, до меня, сюда сажали провинившихся или двоечников, чтобы не болтали и на виду находились. А я сразу облюбовал это место. Словно для меня придумано. Все остальные к тебе боком, друг за другом в затылок. А у меня все как на ладошке, и за ними в окне облака, небо, вороны.
Место за партой рядом занимал кто попало: опоздавшие, поссорившиеся, нечетные… Карим, например, был пятым в своей компании. И приземлялся частенько возле меня, сдувая контрольные по математике… Он был похож на горностая: темный, гладкий, гибкий, с острым носиком.
А собственно, почему был? Есть. Я, увидев его на улице прошлой осенью, через полтора-то десятка лет, узнал сразу, и будто затеплилось на душе:
– Карим, старик, ты где? Ты как?
Он неопределенно пожал плечами:
– Пока никак. Недавно вернулись из Риги…
– С родителями?
– С женой. Не прижился там. Солнца мало. Слушай, – он вдруг встрепенулся, – а ты на каком поприще ныне? Доцент, небось? Или в профессора выбился? Я работу ищу. Помоги!
– Какой там профессор, – отмахнулся я, – простой инженер. А у тебя что за специальность?
– Экономист. И в программировании волоку немного.
– О, тогда легче. Я поговорю. У нас в отделе есть еще вакансия инженера.
– Ну, спасибо, друг! Обнадежил. Давай телефон запишу!
Освободившийся стол стоял рядом с моим. И наш маленький, за исключением меня, женский коллектив взбодрился от предположения: поселится за ним еще один представитель сильного пола. Для стимула эмоционального.
Но тут произошла осечка. Карима, закинувшего сети в разные фирмы, скоропостижно приняли на работу. А потому он привел к нам женушку. И Инга заняла стол, окутав меня облачком своих дорогих духов.
В «предИнговом» периоде было нас в комнате четверо: я, Калерия, Лола и Аня. Все ровесники, слегка за тридцать. Делить нам нечего. Жили спокойно, удовлетворенные Лериным микроруководством. В начале квартала делили работу, в конце сдавали программы, отчеты. И кто-нибудь привычно удивлялся: «Огарышев, когда ты успел? Проспал же все время…».
А я не спал, я размышлял, чтобы окончательно зафиксировать лишь вариант единственно верный. И что за странное заблуждение – представлять думающего человека этаким живчиком, стучащим по клавиатуре. Неужто какие-либо телодвижения обязаны сопровождать полет мыслей? Когда голова на плечах… Я думал и слушал.

Инга появилась у нас в понедельник. Нельзя сказать, чтобы приняли ее с распростертыми объятиями. Калерия кивнула на свободный стол: «Располагайтесь».
Я искоса разглядывал новенькую. Точеный носик, четкий рисунок не накрашенных губ, легкие морщинки, светлые тяжелые прямые пряди: каждый волосок отдельно, как длинные желтые листья ивы за окном, и с такой же осенней ржавчинкой. И голос со ржавчинкой, жестковатый тембр, наверное, утомительный в больших количествах. Но собой она была хороша. Очень. И положительна. Весьма. И чем ближе я с нею знакомился, тем чаще думал: «Удивительно, бывают же на свете также хорошие люди», – завидуя Кариму – ну за что так повезло мужику?
Инга в первый же перерыв купила тортик и, нарезав его аккуратными кусочками, сказала:
– Угощайтесь, пожалуйста.
Мы подтянулись к чайному столику.
– Очаровательно! – проговорила Лера без особой радости.
– Ох, вкуснятина, пальчики оближешь! – защебетала Анечка, сразу же, как маленькая, измазав нос в шоколаде.
Лола поглощала сладкое молча. Ну а я помалкивал по привычке.
– Не сравнить, конечно, с тортом, который готовит моя мамочка, – сказала Инга, – но для рядовой кафешки, действительно, сносно, – и, вылив на ладони остатки чая, тщательно протерла пальчики бумажной салфеткой.
– А это куда? – спросила Аня, показывая на оставшуюся половину торта.
– Пусть Инга заберет домой, – сказала Лера, – холодильника все равно нет. Домашних покормит.
– Ни в коем случае, – ответила новенькая.
– Угостить соседей? – неуверенно предложила Лола.
– Конечно, конечно, – согласилась Инга, – но я с ними не знакома. Если можно, отнесите сами. Мне неудобно.
Не жадная, удовлетворенно отметил я, и скромная.
И начал потихонечку влюбляться. Без всяких перспектив, естественно.
Подходил Анюткин день рождения.
Мы скинулись, как было заведено, по пятерке и стали прикидывать: то ли чайный набор купить, то ли материал на кухонные занавески.
– Мне мамочка костюм прислала, – задумчиво проговорила Инга. – Фигуры у нас примерно одинаковые. Ей как раз будет. Уступить что ли?
– Сколько? – поинтересовалась Лола.
– Сорок.
– А у нас всего двадцатка.
– Ну и что? Добавим. Она ведь бедняжка… Мне свекровь… у них, у татар, поговорка такая: если женщина одна поднимает ребенка, то пусть у нее даже порог золотой, помогать надо, чем можешь.
Это, кажется, было впервые, когда чувство вины синхронно охватило всех. «Вот мы олухи, – подумал я, – а она права, умничка какая!»
Купили Аньке костюм. Пожалуй, ярковат он был для нее, и юбка короче, чем следует. Ну да ладно.
На свой юбилей Анна натащила гору всяких вкусностей, Лера принялась командовать:
– Огарышев, сдвигай столы, Лола, чего расселась? Хлеб режь!
– А вилки, рюмки… Давайте, я помою, – поднялась из-за стола Инга.
– Да нет их у нас. Ни того, ни другого. Мы по рабоче-крестьянски обходимся: ложками и пиалками, – беспечно рассмеялась Анюта.
– Как же так? – недоуменно вскинула на меня ореховый взгляд Инга.
И всем стало не по себе. Действительно, непорядок.
– А пойдемте к нам, – предложила она. – Дома все есть. И недалеко тут совсем.
– Конечно, пойдемте, – обрадовался я. – Хоть раз по-человечески посидим.
Мне так хотелось в гости! Я обожал бывать в гостях, примеривая к своей жизни чужую обстановку, отношения, угадываемые маленькие интимные тайны… А как живет эта пара, Инга с Каримом, мне требовалось знать просто до чесотки в мозгах.
Квартира у них оказалась обычной, каких миллионы в наших пятиэтажных близняшках, с интерьером ничем не примечательным. Разве что стена столовой была целиком укрыта плетенкой плюща, будто торец древнего английского замка. Темная зелень тянулась из узкого декоративного корытца. Воздух был оранжерейно густым.
Инга поспешила пояснить:
– От прежних хозяев осталось. Руки не доходят выкинуть. Вот будем ремонт делать…
А тут и Карим пожаловал. Мы одновременно спросили: «Как дела, старик?», и вроде бы сами себе ответили: «Да нормально, старина!». Пооткрывали банки, раздвинули стол. Лера пожелала Анне здоровья. И все бодро заорудовали вилками. Лишь Инга, помедлив, положила себе шпротинку, изящно разрезала огурчик на узкие ломтики… Устыдившись нашего плебейства, я сделал то же. И потек застольный разговорчик ни о чем и обо всем. А я приглядывался к хозяевам. Пытался уловить улики любви, душевного родства. О! Я бы распознал их за версту – теплеющий голос, ласковое оглядывание: все ли в порядке, прикосновения вместо слов… Их не было – улик любви. Ничего.
Аня плюхнула себе на колени кусок холодца. И, как всегда, расхохоталась: «Вот растяпа!». Лола протянула ей салфетку. Карим суетливо вскочил: «Сейчас, сейчас… полотенце принесу… намочу». Инга проводила его холодным внимательным взглядом. Таким, что я поежился за него. Анькину юбку отчистили. Все уже потянулись к пирожным. А Ингина тарелка оставалась пустой.
– Инга, а ты чего? Торопись, пока все не смели.
Но красавица удивленно распахнула ресницы и спросила: «И как в вас столько помещается? Я больше не могу». Я тут же ощутил бездонность своей утробы и тихонько отодвинулся от стола.
Инга была совершенством. К тому же свободным от привязанностей.
Я возвращался домой с запахом ее духов…
С некоторых пор мне чаще приходилось вылезать из-под шапки-невидимки. Инга предпочитала вопросы, касающиеся работы, задавать мне. Я понимал, что это заслуга Карима, растрезвонившего о моих выдающихся способностях. Стоп. Кажется, лицемерю. Ведь, если по-честному, мне приятно, что именно Инга наслышана. А ее разговоры со мной окрыляли меня.
Приятно было смотреть на Ингу: гладкие светлые волосы текут по щекам, корпит над отчетом… Нет, не увести мне ее у Карима. Инга – недотрога, королева. Я готов был ограничиться любовью платонической. И примерил к себе роль рыцаря. Подходяще…
Хотелось писать стихи. Слова клубились внутри меня, связками выплывали из глубины, но осмысленной гладкости никак не получалось.
При Инге я произносил гораздо больше фраз. А наши женщины – меньше, из-за Инги. Но никто больше не ляпал первое, что взбредет в голову.
Однажды день был особенно светлым из-за свежего снега. Инга придвинула ко мне свой стул, прося проверить таблицу, и я, окутанный ее ароматом, пробормотал:
– «…одна, дыша духами и туманами, она садится у окна». Кстати, а как называются ваши духи? Чудесный запах.
– Да? Вам нравится? – она грустно вздохнула, достала из сумочки флакон, открыла его, перевернула, потрясла, понюхала ладошку.
– Кончились. Мамочка дарила. Франция. Шанель. Уж как я берегла!..
Я сочувственно покивал, ничего не ответив. Но нежные звуки «ша-нель» запали в голову и к вечеру обрели вид идеи. «Инга, Иволга, Ингуля…», – напевал я вполголоса, возвращаясь домой. И заботился об одном: как бы аромат не выветрился из памяти.
Вообще-то запахи я запоминал хорошо. И нюансы различал. Даже во сне. Приснился однажды чудной такой сюжет, будто я выиграл многокилометровую мотогонку. Все поздравляют. Лавровый венок на шею… А Анна наша букет белых роз протягивает. Я их нюхаю и говорю ей: «Что-то не так, белые розы должны пахнуть слаще, а здесь горчинка. Ты перепутала ароматы». А она: «Это тебе мнится из-за лавров».
Утром на базар собрался за картошкой. Заглянул там в цветочный ряд, поднес к носу десятка два роз разных сортов, но убедился, что прав был ночью. Выбрал на радостях три, любимые, «чайные». И поставил дома на окошке. Правда, мама, зайдя в мою комнату, сказала:
– Странно. Цветы для дамы?
Я ответил:
– Нет. Просто так!
– Хороши. Но здесь они не смотрятся. Пусть стоят у меня.
– Пусть, – с детства привыкнув не перечить, согласился я.
А по поводу Инги идея была такая: в апреле предстояло отмечать день ее рождения. Так не подарить ли ей синтезатор ароматов – «си-нар»? Программу задать для ее любимой «Шанели». Я сразу представил, как входит она, а я поливаю все вокруг духами.
– Что вы делаете, Антон? «Шанелью» – пол?!! Этой драгоценностью?!!
А я протягиваю ей синар и говорю:
– Инга, милая, теперь ты можешь даже половичок у входа в квартиру брызгать «Шанелью», а хочешь – «Сигнатюром», чем душа пожелает. Только вели – программу поменяю…
Но заманчивые картины разгоряченного воображения – выделка шкуры неубитого медведя. Зима была на исходе, и следовало поторапливаться.
С электроникой, как всегда, в ажуре: я и маг, и волшебник. Но вот химией всерьез заниматься не приходилось. Она тянула за собой молекулярную физику. И без теории обоняния было не обойтись. Здесь я делал массу открытий. Для себя, конечно… Инга, Иволга, Ингуля…
Снег на бульваре посерел, съежился. Солнце высмотрело на противоположной крыше темное пятно – трубу, сосредоточилось, и возникли вокруг рыжие черепичные прогалины. Блямц! Девчонки вздрогнули от стука сосульки, свалившейся на жестяной подоконник. И я понял, что с синаром не успеть. Но что же делать? Бежать за духами в бутик? Выдавливая из себя дурацкую улыбку, нагловатую и заискивающую, намекать хозяйке, что за мной, мол, не заржавеет, вы только раскопайте, достаньте флакончик, да-да, таких вот. Но даже если… На такой подарок надо иметь право. Другое дело – смастерить что-то самому и произнести небрежно: «Вот, Инга, может, пригодится, это так, от безделья вечерами складывал…» Блямц! Еще одна сосулька слетела. Я понял, что не успеваю…
Лера подняла голову от распечатки:
– Мне вчера принесли томик Хлебникова. Если кто хочет, могу дать почитать.
– А это кто? – шепотом поинтересовалась Лола и покосилась на Ингу: не слышит ли?
Инга снисходительно посмотрела на нее, вздохнула, улыбнулась:
– Серебряный век… Но Гумилев мне нравится больше… «Романтические цветы»…
И небрежным жестом откинула волосы с моей стороны. Капелька жемчуга сверкнула в розовой мочке.
Может быть, подарить пока что-то, связанное со стихами?
Я скачал в «инете» Гумилева. Перечитывал несколько раз, завороженный льющимся ритмом, тайной, сокрытою за словами…

Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд.
И руки особенно тонки, колени обняв.
Послушай: далеко, далеко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф…

На «фотошопе» я любовно слепил поздравительную открытку с этими же стихами и африканским пейзажем, распечатал в цвете и уложил в красочную папочку.
Затягивая на шее ненавистный, но гармонирующий с костюмом галстук, я гадал, пригласит ли Инга нас, или меня домой, или отмечать день рожденья придется не сходя с рабочего места. Очень хотелось домой. Карим недавно заходил к нам, к Инге, за ключами от квартиры – дверь захлопнулась, ну и ко мне:
– Как дела?
– Порядок.
Не о чем больше говорить, невозможно же вспоминать до бесконечности младые годы, а других тем не подворачивалось. «Если что нужно будет, заходи… да, старик, может, в среду заглянешь? У супруги юбилей, кое-кто явится из людей интересных». Значит, приглашение почти получено. Инга, Иволга, Ингуля… Мне позарез нужно было внеслужебное общение. Даже только посидеть бы в уголке, глядя как она, сбросив официальную вежливость, будет смеяться и, может, кокетничать, отпив из пенящегося фужера… А вдруг удастся потанцевать? Я задохнулся, представив полумрак, изгиб теплого тела, доверившегося моей ладони, пряди волос, коснувшиеся моей щеки, тонкий аромат и удивленное: «О-о, вы, оказывается, неплохо танцуете!».
Инга с утра задержалась: шеф попросил ее зайти в управление.
Лера налила воды в хрустальную вазочку с отбитым краешком, давно принесенную Аней из дома для таких случаев, поставила в нее три алые гвоздики, укрыв щербатинку под листьями, достала хрустящий целлофановый сверток, украшенный голубым бантиком, покачала его в ладони, будто прикидывая вес:
– Лола, ты? Хоть два слова…
Но Лола, наш самый красноречивый поздравитель, уперлась:
– А почему вечно я? Пусть Анечка.
– Я не умею! Чур, только не я! – замахала руками Анюта. – Пусть вон Огарышев… Он-то теплые слова наскребет. И вид у Антона самый парадный.
Препираться было глупо.
– Ладно. А что тут у вас? – я поправил голубой бантик.
– Белье.
– Слушайте, но удобно ли мне?
– Да какая разница?
И тут вошла Инга. Я ждал, пока она скинет куртку, чувствуя, как влажнеют ладони. Теперь и руку ей даже в шутку не пожмешь. Она увидела гвоздики, взметнула ресницами, сказала: «О, благодарю!»
Я разгладил галстук, поднялся:
– Инга, мы вот тут… хотели… то есть, хотим, поздравить вас с днем рождения. Будьте веселой, счастливой и такой же красивой, как сегодня, всегда, – я запнулся, предательские капельки пота поползли от виска по щеке. – Ой, еще чуть не забыл… Вы говорили про Гумилева, вот здесь…
Инга заглянула в папочку, и легкая тень скользнула по ее лицу.
– О, благодарю! – еще раз сказала она. Остальные внимательно, без улыбок смотрели на нас.
В обед Инга принесла «дежурный» тортик, и мы молча попили чай. Я с трудом изыскал в памяти парочку нейтральных анекдотов. Последнее звяканье ложечки будто поставило галочку в списке проведенных мероприятий. Праздника почему-то не получалось.
Инга вышла, вернулась: «Я отпросилась у шефа. Так что до завтра. Еще раз спасибо». И все. Я чувствовал себя ребенком, уронившим нечаянно на пол недоеденную конфету; она вот, на полу, а взрослые одергивают: «Нельзя теперь». Мне бы чуть-чуть самонадеянности, и я посчитал бы приглашение Карима действующим. Но нет, такому закомплексованному тюфяку требовалось подтверждение из уст именинницы.
Придя домой, я сразу выпил две таблетки снотворного, чтобы хоть до утра ничего не видеть и не слышать.
Настал май. Солнце подсушило землю, наполнило силой яблони и персики. Хотя нам веселости не прибавило. Хороший, наверное, человек Инга. Вот только нежность моя куда-то испарилась. И не напевалось утрами: «Инга, Иволга, Ингуля…». Опять все возвратилось на круги своя. Синар я почти забросил…
Когда шеф зашел к нам с вопросом:
– Огарышев, Антон, ты в отпуск с какого убываешь? – я понял – это то, что мне сейчас нужно!
– Чем скорее, тем лучше.
– Пиши тогда заявление быстренько…
Я подошел к карте, раскинувшейся на стене, стал водить пальцем по выступу Крыма, блеклой голубизне Белого моря… А может, в Индию махнуть? Но вовремя опомнился: визы, билеты – попробуй за пару дней все оформить!
И решил я положиться на волю случая. Поехал на вокзал. В северном направлении никаких билетов на сегодня-завтра не было. И тут взгляд мой упал на окошко возврата купленных билетов. Я стал ждать первого, посланного судьбой, согласный отправиться в любом направлении. И заметил черноусого паренька в тюбетейке, направляющегося с расстроенной физиономией к «моей» кассе. Я притормозил его:
– Эй, братан, сдаешь билет что ли?
– Сдаю. А что?
– На какое число? Билет один?
– На завтра. Один.
– Я его куплю…
Черноусый удивленно пробубнил:
– У меня же не в Москву… вам туда, наверное, надо? У меня – пустыня, Казахстан…
– А-а… все равно, лишь бы уехать.
Парень дернулся назад, видно подумав: «А не преступник ли это, скрывающийся от правосудия?».
– Отпуск пропадает…
Он глянул внимательнее и улыбнулся:
– Хоп. У нас тоже хорошо, я тоже отдыхать хотел, да в командировку срочно надо.
Переоформили билет на меня. И совсем уже проникаясь доверием, парень сказал:
– Слушай, сделай доброе дело… У меня мать живет прямо возле станции, купи ей в подарок от меня клубнику, черешню, скажи, чтобы не обижалась. Я напишу ей. А? Выручи! Хоп, майлими? Вот деньги?
– Ладно. Не волнуйся. Сделаю. Давай вот, пиши, – я протянул ему записную книжку, – адрес, имя…
Начало было положено.
А когда возвращался домой, меня осенила очередная идея. Возьму синар с собой. Не забыть бы купить батарейки, чтобы не зависеть от электростанции. Не хотелось ни от кого зависеть – палатка, спальник, сухой паек… была бы лишь вода. И тогда там, не отвлекаясь, я разберусь с собой и с синаром. А почему бы не попробовать использовать его для похудания. Похудеть я пытался несколько раз. Впервые – влюбившись, в восьмом классе, я не ел целые сутки, мучаясь по-страшному. Но, увидев, как предмет моей страсти курит с пацанами в углу двора за полуразвалившимся сараем, облегченно вздохнул и съел сразу полбуханки хлеба. Таблетки, отбивающие аппетит, пробовал. Не помогают. Вернее, бросил их, не дождавшись эффекта – от чувства тошноты и состояния, которое окрестил для себя «улетающим».
Еще немного, и я научу синар синтезировать ароматы. Так, если снабдить пищу, которую немедленно хочется слопать, мерзким индоловым запахом? Аппетит должен пропасть, хоть на время. А положив перед собой на тарелку планктон, водоросли, петрушку или прочую чепуховинку, от которой едва ли поправишься, жевать все это, вдыхая аромат шашлыка или ванильных пирожных… Успех не гарантирован, но попытка – не пытка, а время все равно девать некуда. Так что попробуем.
Я насушил сухарей, купил сухого молока. Если б лес, можно было бы пробавляться подножным кормом, грибами да ягодами, а в пустыне что, кроме верблюжьей колючки? Заглянул в справочник: « …из семейства бобовых… кислоты… витамины… каротин… сахар…». Подходяще.
Уложил в коробку реактивы для опытов, единственное, чего не сыскалось из составленного ранее списка – бикарбонат натрия, да, элементарная питьевая сода.
Утром оставался буквально час свободного времени, чтобы получить на работе отпускные, купить фрукты, обещанные тому парнишке для матери… Никто не поинтересовался, как я собираюсь провести месяц, и где.
Перед уходом спросил девчонок: где поближе соду купить можно? Опаздываю, мол… Инга сказала, что у нее в столе есть немного – чашку свою моет иногда; могу забрать. Я обрадовался, поблагодарил ее, приняв широкогорлый флакончик, заткнутый катышком бумаги. Прислушался к себе: нет, почти не колыхнулось ничего в душе. И былого благоговения не ощутил. Хороша? Да. И уважения достойна. Но слишком холодная, отстраненная.
Полустанок был довольно захолустным. Казалось, семечко большого города занесло сюда пустынным ветром, и проклюнулось оно серым индустриальным ростком.
Кроме голопузой мелюзги я никого не увидел, подозвал одного, сунул ему пряник в замурзанную ладошку: «Где живет тетя Турсуной?».
Он закивал, потащил меня к крайнему домику. Я подхватил коробку с фруктами, рюкзак.
– Здравствуйте, Турсуной… апа, – добавил я уважительно, забыв сложное отчество пожилой женщины. – Вам от сына привет. Вот… – Я вручил ей клубнику, пересыпанную сахаром, черешню.
Она пригласила меня в дом. Налила кружку сладковатого тягучего молока, разломила лепешку, высыпала на тарелку часть фруктов. И мы стали вести «светскую» беседу. Она все про сына спрашивала, никак не могла понять, зачем я приехал в их глушь, не хочу жить в доме, а рвусь черт-те куда, в пустыню. Но потом, кажется, решила, что я геолог или кто-то там еще из поисковой братии.
– Мне лишь бы вода недалеко…
– Вода мало, – сказала она, задумавшись, потом улыбнулась, морщиня щеки, переговорила с пацаненком, отирающимся возле нас.
– Он знает. Он идет с тобой. Ты потом приходи – я молоко даваю…
Я взял половину вещей, сказал: «Ну, айда, братан! Спасибо вам, Турсуной-апа. Я еще вернусь за остальным». И потопал за мальчишкой.
Через километр показалось странное темное сооружение. «А это что?». Он пожал плечами: «Сначала не было, потом было». Неподалеку росло дерево. К нему мы и направились.
Наполовину засохший карагач и почти пустой колодец. Но все-таки тень и вода. Даже скамеечка была вкопана в глинистую землю.
– Хорошо? – спросил мальчишка.
– Отлично.
В общем, сил у меня хватило только, чтобы палатку поставить, отереть пот со лба, выпить кружку мутноватой солоноватой воды, бросив в нее для подстраховки пылинку «марганцовки», и с удовлетворением залезть в спальник – кажется, удалось уже сбросить килограмма два.
Утро было ясным, нарядным, розовым. Лавочку под карагачом я превратил в стол – то рабочий, то обеденный. А садился на свернутый спальник. Оказалось – удобно. Завтракал, обустраивался, перебирал реактивы, заправлял батарейки в синар, а сам все поглядывал на металлическое нечто, торчащее посреди пустыни, заваленное на бок, неправильной формы. Ржавчина на «стенке» переходила в окалину, цвета побежалости. Нечто могучее и жалкое. Если б я не имел представления о конструкции ракет, и о том, во что превращаются носители, падая сквозь атмосферу, если б я был, например, филологом и дал волю фантазии, можно было бы придумать что-нибудь про небесные путешествия моего железного соседа. «Сначала не было, потом было!». Свалилось.
Так и зажил… Тетрадка, где за датой следовали результаты опытов и выводы, потихоньку заполнялась. Боясь, что ее не хватит, я умельчал почерк. Я увлеченно играл. А не игры ль для большинства исследователей их научные занятия? К бензольному кольцу добавлял атомы йода, запах становился ярче, слаще. Менял местами гидроксильные группы…
Но мне откровенно мешали две вещи. Во-первых, сода, полученная из Ингиных рук. Вернее, не сода, а флакон. Каждый раз, открывая бумажную пробку, я испытывал неприятный толчок, приписывая его своей неудавшейся любви. Во-вторых, птица, сорока.
Мне виделся за ее пуговичным глазом характер вороватый и наглый. Она так и норовила выхватить у меня из-под руки сухарик, которых и без нее не хватало, на глазах увела у меня пинцет, взлетела с ним и, не удержав, уронила, он застрял в ветвях карагача, и я потратил полдня на его вызволение. А она кружила над головой, издавая довольные звуки: «Ча-ча-ча!». Ну зачем, скажите на милость, ей пинцет понадобился? Чтобы меня позлить? Она норовила урвать даже салат из верблюжьей колючки, которую и сама раздобыла бы прекрасно – сверху лучше видны редкие кустики. Но птице, из вредности, нужно было все мое!
Я по-хозяйски изучил окрестности, нашел несколько островков не успевшей засохнуть травы, кажущейся безопасной для пищеварения. Заведомо полезную колючку нарвал, порезал, отбил камешком и немного съел. Остался жив. И даже ничего не заболело. Тогда увеличил порцию. Салат был кисло-сладкий с пряной горчинкой. Не сказать, конечно, что ел я его с удовольствием, как и суп «из пакетика», и сухари, но ведь я не просто поглощал пишу, я проводил эксперименты, что становилось уже интереснее.
Солнце, вытапливая из меня жирок, уменьшало и без того небольшие островки зелени. Днем я старался не высовываться за пятачок редкой карагачной тени. Птица дремала в ветвях или улетала в гнездо, топорщившееся сухими ветками, оставляя свои бесчинства для вечера. Солнце краснело, двигалось к горизонту, птица озиралась в поисках съедобного, я бдительно прятал все блестящие мелочи и быстро тающие припасы. Потом бежал размяться, нарвать травки. Проносясь мимо ничейной железяки, я привычно грохнул пару раз по ее ржавому боку. «Бом-бом!» – гулко разнеслось по пустыне, и птица, примостившаяся точеным флюгером на самом окалинном коньке, встрепенулась, гаркнула возмущенно. Я стукнул еще раз и, вдруг, обратил внимание на свою тень. Или мне показалось? Нос! Ну, точно, он стал острее. Я ощупывал щеки и подбородок, укрытые бородкой. Лицо потеряло былую упругость. Обвисло складками. Лучше это или хуже? Пока не знаю, но что-то менялось. Можно было поразмыслить: изменится ли вслед за этим и мой характер.
Было грустно. От того, что не рассчитал собственных сил. Думал, месяц робинзонады – раз плюнуть. Ан-нет, тянуло к людям. И куда же делось хваленое мое умение никогда не скучать в собственном обществе? К кому тянуло? Кому я был нужен?
И второе: даже при моем упорстве ничего не получалось с синаром. Первый сбой в моей конструкторской самодеятельности. В чем просчет?
С электроникой – нормально. И проверять нечего. Дело в подходе, в принципе.
Да, мне удалось получить какие-то элементарные запахи. Но это не было синтезом. Один запах был равносилен одной ноте, одной краске, которая или надоедала, или через минуту, после привыкания, не воспринималось вовсе. Кумарин, нравящийся мне больше других, издавал запах сена, но ненастоящий, обманчивый, действующий лишь секунды. Но еще чуть, и понималось, что синар источает запах не сена, а кумарина. Одна нота, нищий монотонный запах. Обонянию не за что зацепиться, как взгляду на бесконечной голубизне ясного неба. Можно будет, со временем, сложить две-три ноты, но зачем? Я поднес к лицу соцветие верблюжьей колючки. Медовый аромат ее был подвижен. Менялись, всплескивались разные оттенки, богатство которых скупыми средствами языка не передать… Чтобы подобрать запах ТЕХ духов понадобятся, наверное, годы.
Думал, машинально вертя Ингин флакон. Опять мне что-то мешало. Надо хоть от него избавиться. Я пересыпал соду в освободившуюся баночку, заткнул, собираясь выкинуть подальше.
Вредная птица камнем спикировала с карагача, выхватила прямо из-под носа обломок печенья, уселась на верхушку железяки и нагло стала дробить печенье на крошки. Вот на ком я вымещу свою несостоятельность. Я запустил Ингиным флаконом в шевелящийся черный силуэт на закатном фоне: «У-у, гадина!». Но, разжав руку еще до звяка стекла, разбившегося об угол, где секунду назад сидела птица, я что-то понял. Какая-то цепочка замкнулась.
Я смотрел, как осколки сыплются на песок, как птица кружится над головой, и ждал. Мне нужна была затычка-катышек, бумажная пробка. А она застряла. Зацепилась за ржавый выступ. Через час или день ее сдуло бы ветерком. Но мне надо было сейчас, немедленно. И я полез по скошенному краю железяки.
Я добрался. Я перекинул ногу через выступ, устраиваясь надежнее, и развернул катышек. Разгладил потертую страничку. Буквы поломались, любовно созданная картинка «из африканской жизни» запылилась… Я прошептал по памяти:

И как я тебе расскажу про тропический сад,
Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав…
Ты плачешь? Послушай… Далеко на озере Чад
Изысканный бродит жираф…

Перехватило дыхание. Я дернулся. Железо ширкнуло, избавляясь от моей тяжести. Я почти и не цеплялся за него. Треснуло, разрываясь, трико на коленке…
Песок был теплым, будто родным. Я равнодушно смотрел на длинные тени, размазанные по нему, на мерзкую птицу в краснеющем небе, на собственную кровь, которая медленно струилась из задетой острым выступом вены. Совершенно нелепая ассоциация – вспомнился Генрих Валуа, юный король Польши, разлученный с возлюбленной и пишущий ей послания кровью. Кровь? Вот она. Сколько угодно. Кому только писать? Некому… И пусть…
Я закрыл глаза, согласившись на уход.
Птица захлопала крыльями, подала голос от палатки: «Ча-ча!», застучала клювом. По чему? По синару? Бог с ним, с синаром.

Было спокойно. Издалека тянуло тандырным дымком. Представилась Турсуной-апа, вытаскивающая пышущие жаром лепешки.
Стоп! Если я умру сейчас… здесь… Столько хлопот выпадет на долю ни в чем не повинных людей! Нельзя. Если решусь, надо уходить подальше, туда… А сейчас далеко не уйти, сил не хватит. А может, я кривил душой? Не знаю.
Короче, я зажал вену и пополз к палатке, к сумке с йодом и пластырем. Следовало торопиться. Солнце почти скрылось.

Шиповник

кимсан — Tue, 21 Apr 2015 12:22:39 GMT

Улугбек Хамдам. Шиповник (мини-роман).

Шарқ юлдузи January 6, 2015 Улугбек Хамдам. Шиповник (мини-роман).2014-12-19T07:05:25+00:00 2014, № 1, Переводы, Проза

Какими глазами посмотрит на мир человек,
Тем же и мир ответит ему
(как говорят мудрецы…)

I
На сухой земле межи, разделявшей две соседние дачи, вырос когда-то куст шиповника. Куст этот никто не сажал, он появился сам по себе, хотя, как оказалось, он, словно таинственный перст судьбы, возник вдруг на жизненном пути двух соседей… А может быть, это люди повстречались на его пути, кто знает…
Появившись, он с годами тянулся все выше, к небу, разрастаясь и в ширину во все четыре стороны так, что издали куст этот можно было принять за дерево. Соседи практически не обращали на него внимания, никто из них не считал его своим: ни родители девушки, ни семья юноши. Всякий раз осенью, когда собирали урожай с деревьев на обеих дачах, только плоды шиповника сиротливо оставались на ветках. Если кто-то из семьи юноши упрекал соседей: «Почему же не собираете шиповник? Ведь снег скоро пойдет. Грех такому добру пропадать!», то из семьи девушки игриво отвечали: «Да что вы говорите, уважаемые? Ведь большая часть веток шиповника свисает на вашу сторону, а потому и плоды, несомненно, принадлежат вам. Ну-ка, быстренько соберите, пока они не пропали»…
Так, в пустых спорах двух сторон ягоды шиповника оставались несобранными…
Между тем, шли годы, сменяя друг друга…
Как-то весной юноша приехал на дачу. Взяв в руки кетмень, вышел в сад и вдруг увидел стоявшую рядом с буйно цветущим шиповником соседскую девушку. Он резко остановился как конь, у которого натянули узду. Поначалу он кашлянул, дабы не спугнуть застывшую в задумчивости деву, и, сам того не осознавая, невольно сделал два-три шага в ее сторону. Собравшись с мыслями, девушка, несколько отступив назад, поздоровалась и, желая разрядить обстановку, восторженно сказала: «Только взгляните, как красиво цветет!» И неожиданно запнулась: юноша все приближался к ней, не отрывая взгляда от бело-розовых цветов шиповника, чудесным облаком накрывших куст. Действительно, это цветущее чудо наполняло ароматом округу, маня к себе пчел, перелетавших с цветка на цветок. Склонившись к кусту, юноша бережно вдохнул аромат светло-розового чуда. На него пахнуло розой и еще чем-то неуловимо нежным и, возможно, это было благоухание нектара. Запах этот был нежным, чарующим, дурманящим!..
Выпрямившись во весь рост, он снова глубоко вдохнул аромат цветущего шиповника и отчетливо ощутил благоухание другого цветка, стоявшего перед ним, самого лучшего цветка в мире – то был аромат амбры, исходивший от волос девушки-соседки. В одно мгновенье голова его сладко закружилась… И с того мгновения дальнейшая судьба его была предопределена…
– Гляньте, прошлогодние ягоды до сих пор висят на ветках, они будто спрятались за этими новыми цветами и листьями! – проговорила девушка, тщетно пытаясь высвободиться из пьянящих уз. – Знаете, о чем это говорит?..
– Как же не знать: о лени наших соседей! О чем же еще? Не смогли собрать ягодки вовремя? Девушке не пристало быть такой лентяйкой! – шутливо ответил ей юноша.
– Сами вы лентяй! – кокетливо парировала девушка. – Но согласна, осенью я соберу урожай сразу за два года и обеими руками преподнесу его вам!…
– Ха-ха-ха! – удовлетворенно засмеялся юноша, смех девушки слился с его смехом…
Колесо времени между тем сделало очередной круг, и наступила та осень, о которой говорила девушка. Осень!.. Долгожданная пора сбора даров природы!..
…Юноша в будний день, когда на дачах никого не бывает, перед закатом появился на даче. Держа в руке ведерко, он собрал созревшие ягоды шиповника с тех веток, которые свисали на его сторону, и, оставив под кустом наполненное ведро, возвратился в город…
Как обычно, в выходные дни члены обеих семей собрались на своих загородных участках. С торжествующей улыбкой парень взял оставленное накануне под шиповником ведро ягод и отправился по тропинке к соседям с целью проучить языкастую девушку. Но вдруг оказался лицом к лицу с ней, стремительно шагавшей ему навстречу и державшей в руке такое же пластмассовое ведро.
– Ассалому алайкум! – склонился в приветствии юноша.
– Ваалайкум ассалом! Добро пожаловать, сосед! Мир вам! А вот и обещание той лентяйки! – девушка протянула свое ведро ошарашенному парню: в ведре были ягоды шиповника! А в следующее мгновение взгляд ее неожиданно упал на ведро в руке парня, и она несказанно удивилась. Оставив ведра, оба кинулись к кусту шиповника… и обнаружили, что на нем практически нет ягоды: девушка собрала для юноши плоды шиповника со своей стороны, а он для нее – со своей. Только девушка сделала это утром, а юноша вечером, не заметив, что ягод: шиповника с другой стороны уже собраны…
…А обе мамы, узнавшие о событиях вокруг благоухающего шиповника и затаенно вознамерившиеся стать родственницами, приукрашенно поведали обо всем отцам семейств… Какой же смысл было тянуть теперь с исполнением задуманного, ведь довольство отца – довольство Господа!..
Свадьбу сыграли весной, в пору цветения шиповника…

Какими глазами посмотрит на мир человек,
Тем же и мир ответит ему.
(как говорят…)

II
И после этого шиповник вновь и вновь цвел и десятки раз сбрасывая свою листву, возрождаясь весной. Юноша и девушка, ставшие семьей, жили, подобно шиповнику, ветвясь и укореняясь на ниве жизни и подобно ему плодонося. Но пришло время и, в отличие от могучего куста, они состарились, произведя на свет двух сыновей и двух дочерей, от которых, в свою очередь, родились одиннадцать внуков. Родители, давшие благословение своим детям, давно уже покинули этот мир, а счастливая супружеская чета на склоне лет вот уже долгое время жила на своей даче, вообще не выезжая в город. Попросту говоря, они полюбили эту землю, обрели здесь смысл своего существования. И, доживая свои земные дни, завещали старики похоронить их рядом друг с другом на этой, ставшей родной, земле…

А шиповник между тем сильно разросся. Старик со старухой ухаживали за ним до конца своих дней: обрезали сухие ветки, лелеяли новые побеги, оберегали кустарник, словно младенца, проявляя родительскую доброту и милосердие. И результатом того внимания было то, что шиповник и по сей день величественно произрастает между двумя дачами, напоминая новым поколениям о старых добрых временах: будто время остановилось, и словно вот-вот через минуту прибегут сюда тот юноша и та девушка, чтобы насладиться ароматом цветущего куста, и станут собирать прошлогодние ягоды, а потом, потом… сыграют веселую свадьбу…
…Но нет. Время неумолимо, и все мы в его воле – парень и девушка достойно прошли свой жизненный путь и, превратившись в старика и старуху, покинули этот мир. А их место под солнцем успели занять следующие поколения. И опять как много лет назад с одной стороны от шиповника появился на свет сын младшего сына старика и старухи, а на соседней даче родственница старухи тоже произвела на свет такого же возраста молодого наследника! Знаменательно, что жизнь новых поколений тоже протекала вокруг нашего шиповника. Интересно, весьма интересно, как же будут складываться отношения с ним представителей этого поколения: на «ты» или на «вы»?..
– Шиповник принадлежит мне. Скажи своим детям, чтобы они не смели приближаться к нему. Все ягоды соберем сами! – угрожающе заявляет одна сторона.
– Держи карман шире! Большая часть веток шиповника свисает в мой двор, следовательно, это моя собственность. Если я узнаю, что ты взял хоть одну ягодку, сосед, обещаю: разнесу твой сад со всеми потрохами! – парируют с другой стороны…
Так и возник конфликт между соседями. Ни одна, ни другая стороны ни в чем не желали уступать друг другу. Конфликт разрастался и со временем вылился в жестокую неприязнь, а неприязнь, в свою очередь, переросла в холодную войну. В результате соседи и родственники стали ярыми врагами. Дело дошло до того, что в один несчастный день противоборствующие стороны решили воздвигнуть стену на меже между двумя домами. Однако и здесь не было достигнуто согласия в определении границ. Каждая сторона хотела, чтобы куст шиповника остался у нее! Цыплят, как известно, по осени считают: стену, мысленно воздвигнутую одной стороной, во что бы то ни стало хотела разрушить другая, которую не устраивало, что шиповник оказывался вне ее владений…
И вот как-то один из соседей в явно неблагоприятный день заметил, что листья на его деревьях стали вдруг сохнуть. Дачнику было непонятно: коли растения регулярно поливаются и удобряются, почему они сохнут, будучи совершенно здоровыми? Он окинул взглядом деревья своего соседа – все они благополучно росли и плодоносили. Тогда он, внимательно осмотрев почву под своими деревьями, увидел на ней следы известкового раствора. И ему стало все ясно, наступил Судный День!
Намереваясь наказать соседа за его подлость, он, призвав двух своих сыновей и вооружив их топорами, ворвался в его сад и яростно стал рубить ветви того шиповника, который когда-то неведомым образом вырос между их дачами и был естественной границей между участками. Теперь, после расправы с кустом, он способен был на любую месть. Изувечив, изрубив ветви шиповника, обиженный дачник почувствовал вседозволенность и готов был совершить любое кровопролитие. По крайней мере, такое чувство охватило душу этого соседа…
Прибежавший на стук топоров хозяин увидел, что трое мужчин успели искалечить добрую половину деревьев его сада. В отчаяньи он, желая остановить вандалов, вцепился в руку вооруженного топором злодея. Тот же, изо всех сил напрягся, желая оторвать от себя соседа. Когда взгляды их встретились и тела слились в смертельной схватке, кровь, враждебно пульсировавшая в их жилах вот уже несколько лет, забушевала подобно вулкану. В результате острие топора, только что рушившее твердые стволы деревьев, пало на мягкую шею человека…
Спустя несколько лет, осужденный и заключенный за решетку убийца-сосед, тоже покинул этот мир, скончавшись от туберкулеза легких…

Какими глазами посмотрит на мир человек,
Тем же и мир ответит ему
(говорят…)

III
Когда обоих соседей, участвовавших в кровопролитии, не стало, шиповник той же весной дал новые ростки от корней. С годами он разрастался… Пришла очередная весна, пора пробуждения! Птицы весело чирикали, пчелы жужжали, ветерок шепотом пересказывал человеческие истории на своем языке. От чудной гармонии и умиротворения у всякого очищалась и раскрывалась душа… Однако где же тот, кто понимает язык ветерка? Родится ли тот, кто узнает секреты земли по шелесту листьев?! И веление Господне, заложенное в недрах земных?

Первый день

Вот сын Адама покинул свою обитель, чтобы воспеть красоту мира: девочка-подросток выскочила из дома и, побежав в сторону сада, поскользнулась, пробегая мимо куста шиповника. Да так и осталась там, с интересом глядя на цветущие молодые побеги. А с другой стороны сада появился мальчик примерно того же возраста, что и она, ну, может быть, старше ее на год или два. Приблизившись к девочке, он спросил ее: «Что ты разглядываешь?»
– Не знаю, как это называется. Но посмотри, как оно красиво цветет! А ты знаешь его название?
Подросток отрицательно покачал головой: «Действительно, очень красиво», – подумал он и, нагнувшись, вдохнул аромат цветов…
– Красиво-то красиво, но из-за него… из-за него! – девочка не смогла продолжить. Слова комом застряли в ее горле. Она постояла еще некоторое время, затем резко повернулась и, громко зарыдав, побежала к дому…

Второй день

Подросток проснулся ранним утром. Да и спал он совсем немного. Не вставая, он долго думал, но так и не додумал свои мрачные думы. Наконец, тяжело поднявшись, мальчик вышел во двор, умылся ледяной водой, но легче не стало: мрачные мысли продолжали тяготить его душу. А ноги почему-то настойчиво тянули и тянули его к ожившему кустарнику. Не в силах сопротивляться он невольно двинулся к шиповнику. Подошел и встал у куста на колени…
Колесо времени неустанно вертелось…
Мать позвала его обедать, но парнишка не двинулся с места: обхватив колени, он ждал вчерашнюю девочку. Будто кто-то шептал ему: «Жди, она непременно придет». И, прислушиваясь к этому внутреннему голосу, он неподвижно ждал. И вдруг, в лучах заката среди деревьев мелькнуло знакомое платьице девочки. «Наконец-то!» – мальчишка глубоко и сладко вздохнул.
– Ты плакала?
Девочка молчала.
– Плакала, долго плакала, – утвердительно продолжал подросток, по-взрослому чеканя каждое слово. – …Слышал, мать вчера все рассказала. Я не знал этого раньше. Однако же до наших отцов жили ведь и наши деды, которые поженились по любви… А ты об этом знала?
Девочка ничего не ответила.
– И все это произошло благодаря этому шиповнику… – продолжил парнишка.
Девочка слушала молча. Казалось, она тоже знала историю деда и бабушки. Немного постояв, так и не произнеся ни слова, она скрылась за деревьями…

Третий день

Они снова встретились возле того же шиповника.
– Ты узнала у матери название кустарника?
– Нет. А ты?
– Забыл…
Они помолчали с минуту, сосредоточенно думая…
– А вообще, это важно? – нарушил молчание мальчик.
– Как знать… Важно, кажется… – задумчиво ответила девочка.
Они еще долго стояли у куста, названия которого не знали. Со стороны могло показаться, что эти два подростка – взрослеющая девочка и юноша – не могут решить, как относиться к шиповнику, но им очень-очень хотелось этого: они жестикулировали, кружили вокруг куста, горячо объясняя друг другу что-то…
И кто знает, быть может, они вспоминали своих дедов, а может быть, своих отцов, или же у них на уме было совсем другое …

Какими глазами посмотрит на мир человек,
Тем же и мир ответит ему

Перевод с узбекского Р.Назарьяна

Блюз для двоих

кимсан — Tue, 21 Apr 2015 12:21:47 GMT

Татьяна Чернышова. Блюз для двоих (рассказ).

Шарқ юлдузи

Я пишу о тебе эти строки, а тебя нет уже пять лет! Целых пять лет я пила, ела, работала, любила, ходила в кино, в театр, ездила отдыхать, встречалась с друзьями, а тебя уже не было.
Мой сын звонил тебе домой, твоя мама брала трубку и говорила, что ты уехал в другую страну. Я удивлялась, что не простился, что никогда никуда не собирался, и вот тебя не стало.
Мои стихи, посвященные тебе несколько лет назад, оказались пророческими:
Ты исчез из жизни моей, испарился и тебя не стало,
Ах, как же было хорошо, как это мало,
Две слезинки, как дождинки, выпали из глаз
И не будет, нет, не будет больше двое нас…
Мой сын устраивал выставки своих работ в галереях, участвовал в показах видеоарта, глазами я искала тебя в толпе и не находила. Я знала, что ты любил моего сына, что ты хотел иметь своего сына и просил меня об этом, но я считала тебя недостаточно надежным, недостаточно серьезным, слишком молодым, ведь ты был моложе меня на одиннадцать лет. Ты настолько сильно хотел иметь своего сына, что при встрече с друзьями представлял моего сына, как своего, но ваша разница в возрасте составляла тринадцать лет, и тебя с улыбкой спрашивали: «Ты что, родил его еще в школе?»
Впервые я увидела тебя в офисе полиграфической компании, куда пришла устраиваться на работу. Меня поразила твоя улыбка. Она шла из души, от сердца, отражалась в твоих светящихся глазах. Это было как наркотик, за который я цеплялась. Ты вселял в меня здоровую часть оптимизма, заставляя забывать о моих проблемах хотя бы на то время, когда появлялся, а появлялся ты всегда неожиданно, как и исчезал.
Я пишу о тебе, и на глаза у меня наворачиваются слезы о безвозвратно ушедшей любви, чувства, которое я тогда отгоняла, считая несерьезными и недолговечными наши отношения, но они продлились целых девять лет. Девять лет ты был в моей жизни то появляясь, то исчезая, целых девять лет я думала о тебе, ты был моей музой, для тебя я писала эти строки:
Не принимаю я тебя всерьез,
Ты из другого поколенья,
Доводишь ты меня до слез,
При этом, не прося прощенья.
Залив бутылкою вина все горести и неудачи,
Стучишься темной ночью в дверь ,
Где я тебя от всех упрячу.
И извергая хмель во тьму,
Расскажешь все, что наболело,
В надежде, что тебя пойму,
А я внимаю и сижу несмело,
Протянешь руку и моей коснешься,
А поутру я все прощу, когда проснешься.

Тебе льстило, что я посвящаю тебе стихи, и когда ты появлялся среди ночи, а я, глядя в дверной глазок, спрашивала: «Кто?», ты неизменно отвечал строчкой из моего стихотворения: «И извергая хмель во тьму».
Я знаю, что ты хранил все мои стихи, посвященные тебе, наверняка, они и сейчас лежат среди твоих бумаг. Не могла же твоя мама выбросить то, что было посвящено ее единственному, такому непутевому и бесшабашному сыну.
Тебя всегда тянуло на экстрим, ты не мог усидеть на одном месте, работу ты менял так же часто, как и женщин. Я не знаю, сколько их было за те девять лет нашего общения, но не сомневаюсь, что много. Были ли они мне соперницами, ведь ты неизменно возвращался ко мне.
Ты вернулся опять и я снова простила,
Так не раз и не два между нами уж было.
Кто уводит тебя, что влечет ко мне снова ?
Ты не любишь меня, я поспорить готова.
В чем заложен секрет наших встреч и разлук?
Подскажи мне ответ – это замкнутый круг!
Я не знаю, что тебя привлекало во мне, мой ум или житейская мудрость, или тепло, которого тебе не хватало дома? Ты восхищался моими доверительными отношениями с сыном, тебя удивляло то, что я не наказывала его за двойки по математике, т.к. знала, что точные науки – не его призвание, зачем мучиться и страдать, как это делала когда-то я, учась в школе, из-за того, что тебе никогда не понадобится в жизни.
Ты говорил, что твоя мама заставляла тебя переписывать домашнее задание по несколько раз из-за малейших помарок. Я-то знаю, как одинокая женщина по причине своих неудач в личной жизни может выплескивать свое раздражение на собственного ребенка, а на кого же еще, кто будет это терпеть, и я старалась избегать подобных отношений со своим сыном.
Ты учился в спортивной спецшколе, занимался плаванием во Дворце водного спорта, а после окончания школы уговорил маму купить тебе мотоцикл, лучше бы она тебе отказала, и ты не попадал в бесчисленные аварии, нанося непоправимый вред своему здоровью.
Тебя без труда можно было найти в кафе «Теремок», куда ты заглядывал при первой возможности, когда в твоих карманах шелестели немногочисленные купюры.
Но я никогда тебя не разыскивала. Не в моем характере, да и было бы это бесполезно. Ты рассказывал, как твоя мама разыскивала отца, возвращая его домой, но это было ненадолго и только в конце своей жизни он вернулся в родное гнездо.
Боже, как ты на него похож!
Но не спорт был твоим призванием, твои изнеженные, ухоженные, холеные руки, не знавшие физического труда, выдавали в тебе художника, и я попалась на эту удочку.
Я не умела рисовать, не хватало таланта и фантазии. В детстве на уроках рисования, а впоследствии, когда у меня появился сын и просил нарисовать что-нибудь, у меня выходил один и тот же рисунок – это был домик с трубой, обнесенный частоколом, из трубы валил дым, вокруг дома росла трава и распускались многочисленные цветы под лучами яркого солнца. Интересно, что означает сей рисунок с психологической точки зрения.
Так устроен человек, ему хочется иметь то, чего нет, заниматься тем, чего не умеет, или найти того, кто умеет это делать.
Мой бывший муж был художником, но отношения не сложились, и я мечтала, чтобы мой ребенок стал художником.
Меня привлекали творческие люди, я жаждала окунуться в их среду, но не представляла, как им сложно жить. Постоянные поиски своего «Я», нереализованные проекты, нервные срывы, уход в себя, затянувшиеся депрессии – это подводные камни красивого и могущественного белого айсберга.
В новое время у эзотериков, уфологов, психологов, сексопатологов, людей, занимающихся нетрадиционной медициной, впервые появилась возможность публиковать свои труды. Как правило, это были тонкие книжки в мягком переплете, напечатанные на желтой бумаге. Выпускались они небольшими тиражами, но поскольку подобная литература оказалась интересной, она хорошо раскупалась. В твои обязанности входила разработка логотипов, оформление визиток и иллюстраций к этим книгам.
Офис располагался в центре города в небольшом полуподвальном помещении. Обшарпанные, закупленные по бросовым ценам столы и стулья стояли плотно друг к другу, шкафы ломились от книг. Между столами оставались узкие проходы, за одним из столов, не имея своего кабинета, сидел директор компании, немолодой сухопарый седовласый еврей по фамилии Штерн, который долго и нудно рассказывал мне о моих обязанностях, я должна была заниматься распространением выпускаемой литературы. Размер моей зарплаты зависел от количества реализованной продукции. Но поскольку я привыкла к стабильной зарплате, и мой мозг не успел перестроиться на новые реалии, а слово распространять у меня ассоциируется со словом навязывать, то поняла, что предлагаемые условия не для меня.
На дворе стоял февраль. В подвале была ужасная духота, и я не чаяла вырваться наружу, где ты и поджидал меня с сигаретой в руке. Ты предложил мне закурить, и я взяла сигарету. Так состоялось наше знакомство.
Я почувствовала, что небезразлична тебе, женщина всегда это чувствует. Ты не хотел меня отпускать, задавая новые и новые вопросы, а я не торопилась уходить, отвечая на них.
Мои волосы напоминают львиную гриву. Ты сказал: «Сколько кисточек можно сделать из твоих волос!» Произнести такое мог только художник. Разговорились.
Твоим кумиром был Сальвадор Дали, ты изучил его биографию, знал все его работы, подражал манере его письма.
Я не разбиралась в сюрреализме, мне как дилетанту был понятен академический стиль. А мой сын, в свою очередь, стал подражать твоей манере письма, что мне не особенно нравилось. Поскольку сыну не хватало отцовского внимания, и разница в возрасте у вас была не большая, а также вас объединяла страсть к рисованию, вы тянулись друг к другу.
В моей однокомнатной квартире было мало места, и когда сын засыпал, мы, плотно закрыв дверь в комнату, располагались на кухне. Мы любили друг друга под пение Патрисии Каас, она была третьей в нашей компании. Блюзы в ее исполнении как нельзя лучше подходили под наше настроение. Это была единственная кассета, которую мы слушали не уставая.
Я не помню, о чем мы болтали ночи напролет, да и какая разница, главное, что нас тянуло друг к другу, и было безумно хорошо.
Однажды ты принес свою работу, на которой на фоне окна изображена задумчивая женщина, в ней я узнала себя.
А помнишь, как в канун моего дня рождения ты пришел необычайно возбужденный, держа в руках обернутую в бумагу картину. Твои глаза светились, улыбка не сходила с лица. Когда бумага была снята, перед моим взором, на красном фоне предстали фигуры мужчины и женщины, исполненные маслом в стиле «ню». Они напоминали Адама и Еву в раю.
Первой мыслью было спрятать ее куда подальше, чтобы мой сын не увидел, он бы не понял, а я не нашлась бы что ответить на его вопросы. Поэтому сначала убрала ее, а позднее уничтожила.
Сейчас мне стыдно в этом признаться. Но если картина исчезла на физическом уровне, то в моей памяти она жива. Я помню все ее детали – это было твоим признанием в любви.
Сейчас мой сын рисует куда похлеще, снискал славу «арт-хулигана», но это сейчас, а тогда…
Недавно видела тебя во сне, ты разглядывал работы моего сына, и они тебе не понравились, тебя возмутила тематика его картин.
Первая фаза любви называется «эрос» (греч.) – страсть, вторая «филос» (греч.) – дружба, а в третьей фазе люди расстаются. Мы плавно переходили из одной фазы в другую.
Когда мы с сыном уезжали в отпуск, и я попросила тебя проводить нас, ты не явился. Когда мы переезжали в другую квартиру, я просила тебя помочь с переездом, ты не пришел.
Ты исчезал всякий раз, как только возникали проблемы. Ты их не преодолевал, ты обходил их стороной. Ты становился старше, хладнокровней, циничней.
После очередного хамского поступка ты уговаривал меня не говорить об этом моему сыну, боясь потерять свой авторитет в его глазах.
Я прощала тебе все до тех пор, пока мои чувства к тебе не остыли.
Невысокого роста, ты не производил впечатления маленького мужчины. Зачесанные назад каштановые волосы плавно извиваясь, касались плеч. Карие глаза с длинными как у ребенка, ресницами никогда не унывающего человека. Несколько курносый нос придавал мягкость твоему выражению лица, и в целом оно выглядело добродушным.
Черная рубашка, длинное черное пальто, белый шарф. Ты придавал большое значение своей внешности и тратил на это немало времени.
Каким-то непонятным образом тебе досталось подвальное помещение в жилом доме и тебе даже удалось договориться с жилищной конторой о его использовании в качестве мастерской
Я ни разу там не была, но догадывалась, что мастерская используется и по другому назначению. Однажды ты решил устроить там выставку своих работ и попросил стихи моего сочинения. Ты хотел, чтобы твои картины сопровождались моими стихами, но наши с тобой отношения в тот период были не самыми лучшими, и я отказала тебе в достаточно грубой форме. Я думаю, ты знал, что заслуживаешь такого отношения к себе. Своим отказом я дала тебе понять, что наши отношения исчерпаны.
Ты выждал какое-то время и после очередной попойки явился. Но на этот раз я не впустила тебя – надоело. Ты не успокоился, долго звонил в дверь, затем спустился вниз и начал кричать на весь дом, звать меня по имени. В темноте оно звучало непривычно громко, отражаясь эхом на всех этажах. В конце концов, соседи не выдержали и пригрозили вызвать милицию, после чего ты ушел.
Мы не встречались около года. Зимой я сильно простудилась и лежала с высокой температурой. Раздался звонок в дверь – это был ты. Я не вставала с кровати. Ты присел на колени перед кроватью, взял мою руку своими теплыми и такими родными руками, долго сжимал, как бы говоря, как мы долго не виделись и как мы дороги друг другу, затем поцеловал ее. Это было так символично! Мне почему-то вспомнилось, как однажды ты сказал, что помнишь каждую родинку на моем теле.
В тот день ты сообщил мне, что неделю назад умер твой папа. Ты пригласил нас на девять дней, но я не пошла, я была не в состоянии пойти.
Прошло полтора года. Стоял май месяц. Май это, конечно, не июль, но было достаточно жарко. Я решила навестить могилу своей тети, а в попутчики взяла своего нового знакомого. Ты шел мне навстречу, разморенный палящим солнцем и очередной дозой спиртного. Это было видно издалека по твоей неспешной походке. Немного поодаль шла твоя мама. Мое сердце учащенно забилось.
Ты похудел и выглядел уставшим. На осунувшемся лице потухший взгляд карих глаз. Ты страдал близорукостью, но категорически отказывался носить очки. Если бы я тебя не окликнула, ты бы меня не заметил. Не скрою, мне хотелось показать тебе моего нового спутника и на эти пять минут, которые длилась наша последняя встреча, возродить в тебе воспоминания, заставить ревновать. Мною двигали стервозность и желание отомстить тебе.
Не знаю, удалось ли мне это, но увидев меня, ты моментально встрепенулся, глаза загорелись, и я узнала тебя того, прежнего.
Возвращаясь с кладбища, ты показал мне на три молодые высокие тополя, растущих плотно друг к другу – место, где покоился твой папа. Ты так возбужденно и старательно рассказывал как лучше, по какой дорожке подойти к тому месту, как будто заранее знал, что через пять лет мне придется разыскивать это место, твою могилу. Наша встреча была роковой!
Прошло пять лет. Наступил День твоего рождения. Это был юбилейный год, тебе должно было исполниться 45 лет! Мой сын снова позвонил твоей маме и сказал, что хочет поздравить тебя с Днем рождения, спросил, не вернулся ли ты из поездки и просил передать, что любит тебя и желает всяческих благ.
Наконец, твоя мама призналась, что тебя уже пять лет нет! Я не берусь винить ее, поскольку это трудно произнести вслух, все равно, что пережить твой уход заново.
Теперь я знаю, что это случилось спустя месяц после нашей последней встречи. Твоя мама сказала, что ты сидел в кресле у телевизора и оторвавшийся тромб перекрыл артерию.
Три тополя, на которые ты мне показывал в последнюю встречу, я увидела издалека, они шумели зеленой кроной, как бы подсказывая, где найти тебя.
Нет, ты не умер, ты просто уехал в другую страну, как сказала твоя мама.

Интересная Украина. Часть 1.

кимсан — Fri, 13 Mar 2015 08:26:51 GMT

Интересная Украина. Часть 1.

Украина большая страна с огромным количеством необыкновенно красивых мест, с невероятной историей, с памятниками архитектуры. Есть места, о которых знает совсем мало людей.

Червоногруд (с.Нырков, Украина)

– самое мистическое место в Украине, куда стремятся попасть все, кто хотя бы раз слышал о его живописной природе и таинственных руинах замка.
В 1970 году этот населенный пункт был изъят из официального списка украинских городов, поселков и сел. Он расположен в Тернопольской области между селами Нагиряны и Нырков. Это место окутано легендами и загадками, которые привлекают опытных историков и любознательных туристов уже не одно столетие.

Интересно то, что в стенах Червоногрудской крепости в 80-х годах 16 века отгулял свою свадьбу отец Богдана Хмельницкого Михаил Хмельницкий.
История этой местности начинается еще в далеком 9 веке. Именно тогда, согласно письменным источникам, на землях современной Тернопольщины появились первые деревянные укрепления. Название поселения Червоногруд возникло закономерно – от цвета почвы, которая в дождливую погоду здесь окрашивается в насыщенный рыжевато-красный оттенок. Долгое время Червоногруд был резиденцией русских князей. Далее история развития города связана с известным родом Кориатовичей и Бучацких-Язловецких. А уже в первой половине 15 века Червоногруд получил королевский статус и магдебургское право.
Особую привлекательность эта местность получила в начале 17 века, когда на средства семьи Лисецких здесь был построен доминиканский костел Вознесения Девы Марии. В это же время благодаря давнему магнатскому роду Даниловичей на красных землях Тернопольщины возник прекрасный замок. К сожалению, крепость подверглась значительным разрушениям от турецких нашествий, однако уже в 1820-1840 годах была восстановлена ??знатными представителями рода Понинских. Именно тогда на холме вырос дворец в стиле неоготики. Основным украшением роскошного дворца стали замковые башни, увенчанные зубчатыми коронами. До сих пор остается тайной авторство проекта крепости. Согласно одним данным, архитектором был поляк Томаш Матловский. Другие называют автором проекта львовского архитектора Юлиана Захаревича.

Особую привлекательность современным руинам старого замка придают подземные ходы, которыми, рассказывают местные жители, можно попасть в пещеру «Поросячка». По легендам, в этой пещере когда-то жил монах, а сегодня ее охраняет безголовый рыцарь. Мол, это не просто пещера, а «Зал страшного суда», тогда как подземные ходы – «ходы в ад». Впрочем, мистические истории вполне подходят этой местности, где земля красного цвета, башни замка окутаны туманом, а таинственную тишину нарушает лишь шум водопада Джурин, который находится недалеко от развалин.
Не менее загадочным является и маршрут, которым можно добраться до этого мистического города. Попасть на красные земли Червоногруд можно, доехав до села Нагиряны или Нырков. А оттуда уже придется добираться своим ходом или на попутках.

Регионально-ландшафтный парк "Гранитно-степное Побужье"

Николаевская область, Первомайском, Арбузинский, Доманевский и Вознесенский районы.
На северо-западе Николаевской области Украины находится сказочная земля уникальной природы – регионально-ландшафтный парк «Гранитно-степное Побужье». Эта горная местность средь степи, где чувствуется живая прохлада реки Северный Буг. Уникальность этой земли в ее гармоничном сочетании гранитных скал, зелени и воды. Каменистые берега Северного Буга, многочисленные водопады и гроты – все это создает необычайно красочные виды. Кстати, турки называли реку Северный Буг “Ак-Су”, что означает “белая вода”. В таких местах, где дно реки усеяно валунами, вода бьет ключом и пенится, поэтому она принимает белый цвет. Каждый, кто посетит эту местность, запасется прекрасным самочувствием, ведь купание в такой воде приносит здоровье и долголетие. Пороги реки образуют такое движение воды, вследствие чего она разбивается на мелкие частички. Скорость каждой капли воды очень велика, капля ионизуется одна относительно другой, приобретая лечебные свойства.

На территории парка находится одна из лучших в Европе трасс для водного слалома, где проходят всеукраинские соревнования на каноэ и байдарках.
Парк «Гранитно-степное Побужье» по праву можно назвать неповторимой симфонией красок. Это настоящая находка для любителей цветов и трав. В балках, на скалистых террасах можно увидеть уникальные каменистые степи. А там, в зависимости от времени года, во всей своей красе открываются взору разнообразные цветы. Бело-розовые звоночки шафрана нежно украшают март месяц. Раскалено-золотые вспышки образуют аврыния скалистая и адонис весенний. Звенят маленькие колокольчики ландышей, а их звон пробуждает дикие розы, которые радуют глаз своими белыми и розовыми лепестками. Их нежный аромат, смешиваясь с медовыми пряностями цветущего клена, образует неповторимую атмосферу. Разбавляют эту акварельную палитру маленькие ирисы, ярко-желтыми пятнами появляются тюльпаны, а фиалки придают голубизны. Лен покрывает землю красно-синим покрывалом. Здесь и шалфей, и чабрец, ароматы которых чувствуются в воздухе. А в октябре степь особенно впечатляет своей красотой. Склоны балок покрываются разноцветным кружевом дубров. Фантастические формы образует ползучий дуб. Возле воды стоят белые тополи, темные ольхи и вербы. Красота неописуемая!..

Парк «Гранитно-степное Побужье» известен еще и тем, что на его территории была найдена змея, которая по всем характеристикам является Эскулаповой. Согласно легенде, когда-то давно жил бог-доктор Эскулап. Он лечил больных при помощи яда змеи, которая всегда сопровождала его. Учеными было доказано, что такая змея существовала, но вымерла много лет назад.
Живописные пейзажи парка «Гранитно-степное Побужье» и его увлекательная история становятся ценными туристическими жемчужинами.

Кицевская пустыня – уникальная природная зона Харьковской области.

Не многие области нашей большой страны могут похвалиться настоящими песчаными пустынями. Харьковская область имеет на своих просторах самую, что ни на есть настоящую пустыню.
Неподалеку от села Кицевка Печенежского района расположились так называемые бугристые пески или как называют это место любители путешествовать – Кицевская пустыня.

Кицевская пустыня является уникальной природной зоной для нашего региона не только с ландшафтной точки зрения, но также и с натуралистической, ведь эта пустынная и отчасти степная местность стала домом для многочисленных редких видов насекомых, которые практически нигде не встречаются на территории Украины.
Бугристые пески – поистине живописное место, в котором стоит побывать.

Кинбурнская коса

Упоминания о Кинбурнской косе можно найти в письменных источниках античных времен. В основании названия местности лежат турецкие слова «кил» — волос и «бурун» - мыс (кинбурн). В XV веке турки построили на полуострове крепость Килбурун, откуда и пошло нынешнее географическое название полуострова и косы. Кинбурнская коса представляет собой мыс, длиной около 40 и шириной менее 10 километров. Кинбурнская коса расположена между пресным Днепро-Бугским лиманом и соленым Ягорлицким заливом. Коса, достаточно широкая в начале, в самой узкой части сужается до нескольких метров. Кинбурнская коса, площадью более 200 гектаров, входит в состав Черноморского биосферного заповедника, а Ягорлицкий залив с островами, косами и внутренними озерами отнесен к водно-болотным угодьям международного значения.
Кинбурнская коса — излюбленное место отдыха в выходные и праздники для жителей Николаева, Очакова и других регионов Украины.
Добраться сюда можно на катере морем или на автомобиле вездеходного типа. Остановится на Кинбурнской косе для отдыха можно в местных базах отдыха.

Кинбурнская коса — тихое, удаленное от цивилизации место, с природой, сохранившейся в первозданном виде. Кинбурнская коса имеет свой неповторимый микроклимат. С одной стороны она омывается морской водой, с другой — пресными водами Днепра, суша покрыта буйной травяной растительностью, сосновым и дубовым лесом. Из-за обилия целебных трав Кинбурнскую косу иногда называют аптекой под открытым небом. На косе растет более 500 видов растений, многие из которых являются лекарственными - ромашка, чебрец, валерьяна, зверобой, мята, бессмертник песчанный, золототысячник и т.д. В сосновом лесу много белых грибов.
Одна из известных достопримечательностей Кинбурнского полуострова — Волыжин лес, являющийся остатком лесов древней страны Гилеи. Древнегреческий историк Геродот писал, что Гилея существовала здесь в V столетии до нашей эры. Тогда Кинбурнская Коса была покрыта густым лесом. Остатки реликтовых лесов можно встретить и сейчас в виде участков с небольшими рощами дуба, березы, ольхи и осины, раскиданых среди песчаных просторов косы. Вода, жара, влажность, палящее солнце способствуют быстрому разрастанию деревьев и травы в песчаных низинах. Такие места густо зарастают папоротником, болотными растениями, деревья плотно обвивает виноград и хмель, образуя таинственные и мистические "саги", как их называют местные жители.
Там темно, страшно, топко, все напоминает джунгли, увитые лианами с ползающими гадюками, ужами, пауками и т.п. Редко кто из местных жителей заходит в саги. Редкий турист оттуда выходит. :)
В Волыжином лесу гнездятся многие виды птиц, в том числе серый журавль, лебедь-шипун и орлан белохвостый - всего около 300 видов. Более 60 видов животных занесены в Красную Книгу Украины. Кинбурн — одно из самых любимых мест обитания розовых пеликанов, издали очертаниями напоминающих птеродактилей, но удивительно грациозных в полете.
И еще одна достопримечательность Кинбурнской косы — в окресностях села Покровка сохранилось одно из самых больших в Европе мест, где растут дикие орхидеи. Цвести они начинают в начале мая.

На Кинбурне есть также озера с лечебной грязью. Купания в соленом озере, аппликации белой глиной и грязи помогают при остреохондрозе. По отзывам експертов, лечебный эффект от их воздействия на организм не уступает лечебному эффекту от процедур в Мертвом море.
Легенды и история края

Благодаря географическому расположению Кинбурнская коса всегда имела важное значение. Некоторые историки считают, что во времена князя Святослава на находящемся неподалеку острове Березань останавливались торговые суда перед дальней дорогой по Черному морю. Осторов имел и друие названия, греческое - Борисфенида, древнерусское - Белый Берег (Білобережжя). Во времена Киевской Руси здесь была торговая фактория киевских купцов, проходил основной торговый путь Киевской Руси «из Варягъ въ Гр?ки». Торговый путь связывал Прибалтику и скандинавские страны с южными районами Киевской Руси и Византийской империей. В Византию из Прибалтики и Скандинавии везли хлеб, ремесленные изделия, серебро в монетах, меха, мед, воск, янтарь, оружие. Обратно - вина, пряности, фрукты, дорогие ткани, ювелирные изделия.
остров БерезаньПуть из Киева до Константинополя длился 30-40 дней. Останавливались суда в устье Днепра на острове Березань или на острове Хортица на Днепре. Ещё один остановочный пункт был на острове Змеиный возле дельты Дуная. В свой последний поход на островах Білобережжя зимовал князь Святослав, когда возвращался из Византии после подписания договора.

С Кинбурнской косой связано немало красивых и необычных легенд.
Это история о дерзких амазонках, живших по законам матриархата и приносивших в жертву богам плененных красивых мужчин, о победе над ними Геракла.
В преданиях можно найти историю о грандиозной морской победе Ахилла, в честь которой он устроил здесь атлетические игры.
Легенды повествуют и о том, что на косе когда-то возвышался величественный храм богини земледелия и плодородия Деметры.
Согластно еще одному преданию здесь шумела листвой священная роща богини Гекаты — повелительницы Луны, колдунов и привидений. Те, кто видел саги на Кинбурне, этому действительно могут поверить.
Самое интригующее поверье: cкифы считали эту местность священной и спрятали здесь свое главное сокровище – скифское золото.
Есть и более достоверные факты. На Кинбурнском полуострове расположены несколько соледобывающих озер. Сегодня местные жители употребляют йодистую соль из этих озер в пищу, солят рыбу. Некоторые куски нежно-розовой кристаллической соли вырастают до 15 кг. Раньше сюда за солью приезжали чумаки.
Туристические обьекты, экскурсии и интересные места
полуостров Березань - древнегреческое поселение Борисфен;
кинбурнские грязевые и соленые озера, залежи белой глины;
мелководье Ягорлицкой затоки, шпиль косы (стрелка) — место, где встречаются воды Днепро-Бугского лимана и Черного моря;
реликтовые рощи — Волыжин лес, таинственная Ковалевская сага;
урочище «Комендантское» с красивыми дубовыми рощами;
остатки турецкой крепости Кинбурн;
казацкий крест, установленный в память о первом кошевом отамане Черноморского казацтва Сидора Белого;
памятник графу Александру Суворову на месте расположения батарея (блок-форт), которая сыграла решительную роль в разгроме турецкого флота.

Курорты возле Кинбурнской Косы
Рыбаковка – 133 км по трассе;
Очаков – 116 км;
Коблево - 132 км.

Как доехать до Кинбурнской Косы
Николаев - Кинбурнская Коса. В летнее время автобус "Николаев – Кинбурнская Коса", отправление в 16:45 от Центрального автовокзала. Маршрут: Николаев, Херсон, Цюрупинск, Голая Пристань, Збурьевка, Геройское, Васильевка, Покровка. Время в пути - около 5 часов
Николаев — Очаков. Автобус на Очаков, далее - такси, затем - катером до Кинбурнской Косы.
Время в пути: автобус до Очакова — около 60 мин., катер — около 50 мин.
Быстроходным катером — 10-12 мин. Стоимость проезда на катере — 20-30 грн.
С причала 333 в 7,13,17 часов ходит баркас на косу.
Из Николаева до Очакова машиной. Оставляете машину на платной охраняемой стоянке прямо на причале (10 грн/сутки). Далее - катером на косу или машиной в Рымбы.

Машиной на Кинбурнскую косу. Автомобилем через Херсон, Цюрупинск, Голую пристань, Збурьевку, Геройское, потом - 25 км по зыбучим пескам и бездорожью. За Геройским и начинается Кинбурн. В районе косы расположены населенные пункты: Рымбы, Васильевка, Покровка и Покровские хутора. Местные жители ездят не только на внедорожниках, но проехать там можно полноприводным автомобилем и только, если вы хорошо знаете дорогу. Фраза «лопата — лучший друг автомобилиста» очень уместна для Кинбурна. «Чем круче джип — тем дальше бежать за трактором» еще лучше подходит для описания здешней дороги. Машину лучше оставить на стоянке в с. Геройское, где заканчивается асфальтированная дорога и добираться до с Рымбы. Время в пути от Геройского — около полутора часов.
Из минусов — очень много комаров, необходимо брать с собой отпугивающие средства.

Кусочек моря. Квацевый карьер Харьковской области

Немногие знают об одном живописнейшем месте в Харьковской области, где можно покупаться в жаркие летние дни. Кварцевый карьер в Новой Водолаге. Красивейшие пейзажи, горы белого кварцевого песка, который скрипит под ногами, словно снег, чистейшая вода, все это и есть причиной нарастающей популярности кварцевого карьера в Новой Водолаге.

Краснокутский дендропарк.

В 1654 г. казаки основали на околице Красного Кута мужской монастырь, позднее названный в честь Святых Апостолов Петра и Павла. Петропавловские монахи построили укрепленные стены и два деревянных храма, прорыли подземные ходы, создали пруды и посадили сады. Переживший несколько татарских набегов Петропавловский монастырь был закрыт в 1786 г. указом Екатерины II. Спустя несколько лет монастырские земли и постройки отошли Н. А. Каразину, владельцу Основинец и Кручика.
Младший сын Н. А. Каразина Иван (1780–1836) по семейной традиции стал военным. Получив в 1801 г. отставку, он поселился в Основинцах. И. Н. Каразин избирался Богодухов-ским уездным предводителем дворянства, несколько лет исполнял обязанности предводителя дворянства Слободско-Украинской губернии, но делом всей его жизни стало создание прекрасного дендрария в родном селе.
Официальной датой закладки дендрария считают 1809 г. В этом году И. Н. Каразин вернулся из путеше-ствия по Европе, где он закупил мно-жество семян, черенков, саженцев и начал работу по их акклиматизации. Однако есть все основания считать, что парк вблизи Краснокутска начал создаваться еще в конце ХVIII в.

Центральную часть земель, отведенных под дендропарк, занимал глубокий глинистый овраг с двумя живописными прудами у подножия. И. Н. Каразину удалось акклиматизировать здесь около 50 видов деревьев и кустарников, ранее в Украине не произраставших, среди них — ели, клены, тополя, акацию белую, платан западный, липу американскую и др.
Рядом с дендропарком И. Н. Каразин посадил два фруктовых сада, где произрастали 200 сортов яблони, более 200 сортов груши, 100 сортов сливы, 70 сортов вишни, 20 сортов винограда.
Рассказывают, что у И. Н. Каразина всегда в кармане были семена хвойных растений и, осматривая окрестности, он разбрасывал их, создавая, таким образом, современный облик Краснокутщины.
За многолетние труды по разведению «иностранных деревьев» разных пород «на пусторожних и неудобных землях» Петербургское Императорское общество для поощрения лесного хозяйства присудило И. Н. Каразину Золотую медаль.
Отцовское дело продолжил Иван Иванович Каразин (1834–1903). По окончании Харьковского университета он в 1857 г. вернулся в Основинцы, где также занялся интродукцией и акклиматизацией растений. За время своей почти полувековой деятельно-сти он значительно расширил площадь парка и садов, приумножив видовое разнообразие новых для края растений до 540 наименований. Выращенные в Краснокутском дендрарии деревья и кустарники украсили многие парки Украины.

И. И. Каразин был членом нескольких научных обществ. В 1891 г. он был награжден Большой Золотой медалью Московского общества акклиматизации, вскоре такой же награды его удостоило Французское общество акклиматизации.
В годы гражданской войны кол-лекция парка значительно уменьшилась, пострадали могилы создателей Краснокутского дендрария, а в 1921 г. было принято решение о ликвидации бывшего имения Каразиных. Разруше-ния были приостановлены в 1922 г., когда акклиматизационный сад перешел в ведение Харьковской краевой сельскохозяйственной исследователь-ской станции. Новые потрясения принесла Великая Отечественная война. По ее окончании в парке осталось только 178 экзотов, были уничтожены все малые архитектурные формы.
В 1960 г. Краснокутский дендропарк был взят под охрану государства, а в 1968 г. — преобразован в Краснокутскую исследовательскую станцию садоводства. Его сотрудникам удалось в значительной мере восстановить видовой состав дендрофлоры парка, акклиматизировать новые экзоты, начать работы по реставрации подземных ходов бывшего монастыря. На месте захоронений И. Н. Каразина и И. И. Каразина были установлены памятники. В 1986 г. в дендрарии был создан энтомологический микрозаказник площадью 0,5 га.
В настоящее время Краснокут-ский дендропарк является памятни-ком садово-паркового искусства общегосударственного значения. Осмо-треть его можно как самостоятельно, так и в сопровождении научных сотрудников станции.
Ежегодно парк посещают тысячи любителей природы. Вход ограничен только в дождливую погоду, когда движение по грунтовым дорожкам нежелательно.

Площадь старого дендропарка невелика — 13,6 гектара, но он пленяет своей красотой и оригинальностью планировки. У входа посетителей встречают три вырезанных из дерева богатыря, здесь же — вольер с оленями. Далее вдоль парковой дорожки расположились софора японская, акация новомосковская, уксусное дерево и другие экзоты. Замыкает дорожку пихта Лоуа, высота которой превышает 20 м. На небольшой полянке слева от пихты Лоуа возвышаются две гранитные глыбы, украшенные чеканными портретами И. Н. Каразина и И. И. Каразина.
Отдав дань создателям уникального, известного далеко за пределами Харьковской области дендропарка, можно спуститься к двум живописным прудам, глубина которых достигает 10 м. В центре верхнего пруда насы-пан маленький островок, который соединяется с берегом изящным мостиком. Так называемый «Остров любви» засажен американской плакучей ивой, сохраняющей свой зеленый наряд до поздней осени. Но настоящим талисманом влюбленных считается произрастающий рядом с верхним прудом гинкго билоба, листья которого имеют форму сердца. Рядом с этим экзотом — вход в пещеру. Его охраняют древние антропоморфные изображения — половецкие «каменные бабы».
Когда-то подземные переходы бывшего Петропавловского монастыря тянулись на десятки километров, действовало несколько подземных молельных комнат, одна из которых вмещала до 500 человек. Сейчас очищена лишь часть старинного подземного комплекса, но даже в этом небольшом помещении можно уловить дух иного времени. Рассмотрев при свете дня древнюю кладку у входа в пещеру, войдем внутрь. Там за дубовым столом сидит старый монах. Его фигура, выхваченная из темноты тусклым светом свечей, придает этому месту особую, таинственную атмосферу. Из этого помещения можно пройти дальше, в боковые ходы, где расположено несколько монашеских келий.
Покинув подземелье, приятно отдохнуть на небольшой площадке над нижним прудом, где в тени туй расставлены скамейки, полюбоваться зеркальной гладью озер, которую летом украшают цветы лотоса.

Дальнейший путь пролегает вокруг нижнего пруда. Здесь можно увидеть кизиловую рощу, насчитывающую 140 лет, каштан съедобный обыкновенный, а также творения рук человеческих — избушку на «курьих ножках» с неизменной Бабой Ягой и притаившегося на дереве Змея Горыныча. Деревянные скульптуры встречаются в парке на каждом шагу, нужно только внимательно вглядеться в окружающее зеленое великолепие.
От нижнего пруда одна дорожка ведет в новую часть дендропарка — прекрасное место для пикника, другая через плотину с водопадом поднимается к правой стороне балки, где расположены уютные беседки, окруженные живописными лужайками. Отсюда открывается прекрасный вид на художественно оформленные раститель-ные композиции из разнообразных деревьев и кустарников.
В низине между прудами расположена обширная площадка, с четырех сторон окруженная водой. Этот «четырехугольник», защищенный от ветра, хорошо освещенный и увлажненный, был создан И. Н. Каразиным для акклиматизации теплолюбивых и влаголюбивых растений. Только здесь можно встретить единственный в нашей области экземпляр ели сербской, а также несколько других редких экзотов.
Вернувшись к главному входу, не торопитесь покидать парк. прогуляйтесь единственной прямой аллеей, образованной трехрядными посадками ели обыкновенной. Она создавалась как главная аллея парка и, начинаясь у главного входа, разделяла его плодовую и декоративную части. Сейчас вековые ели смыкают свои ветви, образуя крытую галерею, но в просветах между деревьями просматриваются отдельные живописные уголки парка.

Необыкновенной красоты место - Шаровка.

История этого поместья началась в 1804 году с детального описания Шаровки начала XIX века в «экономическом примечании на Богодуховский уезд». Хотя по некоторым данным земли ранее принадлежали полковому есаулу Ахтырского полка Матвею Осиповичу Шарай, который в 1670 году приобрел за 4 (четыре!) рубля «луг и пахотную ниву по одну сторону от речки Мерчик». В 1700 году на том месте был уже хутор на 112 дворов с церковью, кирпичной и поташной мастерскими. Первым же владельцем поместья считается Петр Ольховский. Именно он построил в 1836 году уникальный дворец с готическими башенками. В том же году была заложена приусадебная Благовещенская церковь. Усадебный дом, построенный Ольховским, стал тем ядром, вокруг которого со временем создавались сады, парк и службы. Говорят именно он и проиграл в карты свое поместье одному из братьев Геберштейнов. Христиан Геберштейн первый занялся «облагораживанием» парковой зоны поместья. К слову сказать, площадь Шаровки вместе с системой прудов занимает около 70 гектаров. Растения, в большей степени деревья, он закупал в соседнем поместье Каразина (сейчас это Краснокутский дендропарк). Кое-что закупал и за границей. Барон Кениг стал владельцем Шаровского замка в 1900 году. До этого он скупил почти все села вокруг, только в Богодуховском уезде ему принадлежала 21 тысяча десятин земли. Был он человеком далеко не бедным, имел 14 экономий и несколько спиртных и сахарных заводов. В 1915 году была издана книга, в которой содержатся фотографии села, местной школы и прудов. В одном из документов Леопольд Кениг обращался к губернатору с просьбой установить в имении электрическое освещение. Прошение удовлетворили, и в имении была построена электростанция.

Крестьяне же помещика Кенига, мягко сказать, недолюбливали из-за того, что он в свое время на корню уничтожил чуть ли не все дома окрестных жителей только по той причине, что из замка были видны мужицкие хаты. «Солом’яні стріхи» мешали Кенигу любоваться чудесными пейзажами. И поэтому барон решил, так сказать, народ «переселить». В Уфимской губернии купил шесть десятин земли, и силой начал выселять людей из хат, призвав жандармов для особо несговорчивых. Жизнь на новой земле не заладилась, многие решили вернуться домой в родные дома, но на этом месте нашли лишь пепелище. Там, где была прежде улица, шумел молодой сосновый лес. Село Шаровка стало строиться дальше на два километра – возле винокуренного завода. От местных жителей по сей день можно услышать несколько легенд о Шаровке. Первая легенда гласит, что богач женился на местной красавице, которой среди лета захотелось покататься на саночках, и ради нее гора возле усадьбы была усыпана сахаром. После этой временной прихоти гору прозвали «сахарной». Барон Кениг пытался развеселить всеми силами смертельно больную чахоткой (т.е. туберкулезом) жену, в то время это заболевание не поддавалось лечению. Если учесть то, что Кениг был сахарозаводчиком, легенда вполне убедительна. Вторая легенда затрагивает так называемый «камень любви» - неизвестно откуда взявшийся гранитный валун, расположенный в аллее. По тем же рассказам, в свое время супруга изменила барону в Крыму, на вот этом самом камне. Барон приказал перевезти камень и установить его в парке, как немой укор и доказательство адюльтера.

В свое время Леопольд Кениг нанял на реконструкцию усадебного парка известного паркостроителя Георга Куфальда, создателя парка «Кадриорг» в Таллинне. Из Риги, где Куфальд был директором городских парков, он пригласил ученых-садоводов. Используя особенности естественного рельефа, был создан террасированный сад. Верхняя терраса представляла партер с большим фонтаном. Ниже, по склону балки, расположились еще три широкие террасы с парадными лестницами. Укрепили их кирпичными оштукатуренными подпорными стенками, увитыми розами и виноградом. На балюстрадах установили декоративные каменные вазы и фонари. У подножия террас соорудили пруд с двумя фонтанами. Через него перекинули каменный мост с расположенными на нем цветниками. В парадной зоне при дворце обустроили розарий и грот с источником.
На пологом солнечном склоне нижней террасы расположилось образцовое садовое хозяйство с хорошо оборудованной оранжереей, домом садовника, огородом и садом. Вдоль стен террасы высадили персики, абрикосы и виноград. Между склонами были выкопаны пруды. Постепенно парк переходил в лесной массив. Часть парка и леса хозяева отвели под оленник. Олени чувствовали себя здесь на свободе. Не ручные, но подпускали к себе довольно близко. Кормушки были устроены так, чтобы оленей можно было видеть из парка. Оранжереи, специальные помещения для лебедей и курятники для породистых кур давали возможность осматривать растения и наблюдать за животными.
Внутренним устройством усадьбы занимались лучшие художники из Москвы, Санкт-Петербурга и Германии. Во дворце находились 26 комнат и три больших зала. Сейчас сохранился лишь чудесный плафон в хоровом зале, над ним работали художники из Дрездена. Уцелели до нашего времени голландские печи и хоровой зал, потрясающей красоты кафельные камины, и бильярдная (сейчас библиотека) из мореного дуба, сделанная без единого гвоздя.

Продолжение о интересной Украине находится здесь

ТРАДИЦИИ И ОБРЯДЫ КАЗАХСКОГО НАРОДА

кимсан — Thu, 05 Mar 2015 14:04:22 GMT

Каждый народ имеет свои обычаи и традиции, которые характеризуют только его национальные особенности и черты, раскрывают его национальную сущность. Любой народ, рассматриваемый вне традиционных для него форм отношений, - это абстракция. Традиции не спускаются с неба в готовом виде. Они вырабатываются в длительном и трудном историческом развитии, в процессе многообразной трудовой и культурной деятельности каждого народа. Со времени возникновения человеческого общества прогресс цивилизации происходил благодаря тому, что от поколения к поколению, от коллектива к отдельному человеку систематически передавались знания, трудовые навыки, нормы поведения, материальные и духовные ценности. Каждым новым поколением все это усваивалось, применялось в жизни, развивалось и в дальнейшем передавалось последующему поколению. В ходе исторического развития сложились и утвердились разнообразные формы, способы и механизмы сохранения и передачи социального опыта, которые в совокупности и называются традициями,
Традиции, являясь социальными отношениями, т. е. родовой сущностью человека, проявляющейся в многообразных конкретных формах в поведении людей, в их взаимных отношениях между собой, имеют не только важное воспитательное, но и познавательное значение. Традиции не довлеют над людьми как некие формы, чуждые им. Они во всем многообразии усваиваются каждым человеком и передаются другим. В жизни кочевого казахского народа традиции заменяли, по существу, не только образовательно-воспитательные процессы, но и правовые нормы. Тем самым, служа средством сохранения и передачи социального опыта, освящения установившихся порядков и форм жизни, традиции и обычаи объективно регламентировали и контролировали поведение людей.
С установлением советской власти, приведшей к чрезмерному усилению роли политического контроля, вековые традиции нашего народа были отодвинуты на задний план, а частью и насильственно уничтожены. Прервалась работа социального механизма закрепления и воспроизводства традиционных отношений, веками регулировавших поведение людей, стали забываться обычаи - процесс, итоги которого чреваты моральной деградацией людей, их нравственным разложением. Не случайно гвардии подполковник Бауржан Момышулы в 1943 г. в письме к председателю совнаркома КазССР, отметив, что многие традиционные национальные игры казахов учат молодежь мастерству, ловкости, находчивости, бесстрашию и воспитывают в них подлинно рыцарские качества, писал: "Все добрые, хорошие традиции казахского народа, идущие из глубин истории, должны вновь восторжествовать".
Сегодня настало время, когда есть возможность "восторжествовать" самым лучшим традициям нашего народа. Ибо, получив государственную независимость, наш народ имеет реальное право идти путем, отвечающим его внутренним национальным интересам.
Первым праздником, который берет свое начало еще в доисламской истории казахов, является наурыз, или праздник Весны, приходящийся на день весеннего равноденствия. В этот день в каждом доме готовят специальное блюдо "наурыз", в состав которого входят семь видов продуктов: чумиза, пшеница, рис, ячмень, просо, мясо и курт. Люди ходят из аула в аул, кушают это кушанье, поют песню "наурыз", обнимаются, поздравляют друг друга с Новым годом, желают хорошего приплода в новом году и достатка в доме.
Два других праздника связаны уже с исламским ритуалом и их проведение регламентируется "Кораном". Одним из них является раз-айт или "праздник разговения", отмечаемый первого и второго числа месяца шавваль в честь завершения поста месяца рамадан. Согласно канонам "Корана", каждый правоверный мусульманин должен ежегодно в течение месяца поститься, что рассматривается как одна из важнейших обязанностей правоверного. В течение дня запрещается пить, есть, воскуривать благовония, придаваться развлечениям и даже полоскать рот водой. Дневное время должно быть посвящено работе, молитвам, чтению "Корана" и благочестивым размышлениям, После захода солнца и до его восхода разрешается пить и есть. В первый день месяца шавваль жизнь входит в нормальное русло и по этому поводу устраивается праздник. Обряд праздника заключается в специальной общей молитве, за которой следует праздничная трапеза и раздача милостыни беднякам. Казахи в этот праздник садятся на коня и объезжают с приветствиями родственников и знакомых, а также проводят национальные увеселительные мероприятия.
Главным мусульманским праздником является курбан-айт, или "праздник жертвоприношения", приходящийся на 71 день после рази-айт, то есть на десятое число месяца зу-аль-хиджа. Праздник длиться три-четыре дня. Обряд праздника имеет четкую историческую основу. Согласно приданию, одному из первопредков народов Северной Аравии Ибрахиму однажды во сне явился Аллах, повелевая ему, дабы испытать его веру, тайно подняться в горы и принести в жертву Аллаху своего сына Исмаила. Однако, когда тот поднялся в горы и готов был убить мальчика, Аллах, убедившись в его преданности, послал в качестве искупительной жертвы ягненка. С тех пор в день этот праздника во всем мусульманском мире в жертву приносятся овцы и ягнята. Мясо отдается бедным и частично используется для праздничной трапезы семьи. Обязательным ритуалом праздника является общая молитва в храме, предшествующая жертвоприношению. В день праздника в каждом доме готовится трапеза, все поздравляют друг друга, обязательно организуется такое традиционное состязание как кокпар.
Брачный обряд
Одним из наиболее интересных и значимых в казахской среде является брачный обряд, в котором, как в зеркале, отражаются характерные национальные особенности казахского народа. По-существу все известные нам источники говорят о наличии у казахов моногамного брака, на заключение которого накладываются определенные ограничения, предупреждающие кровно-родственные браки. В связи с этим, по казахской традиции, не могут вступать в брак представители одного рода, состоящие в родстве менее, чем в седьмом колене, либо проживающие на территориях, разделенных менее, чем семью реками. Причем, даже при выполнении этих условий, на брак требуется специальное разрешение главы рода и аксакалов. Такого рода ограничения способствуют предупреждению кровно-родственных смешений и обеспечивают здоровое потомство и процветание нации.
Брачное соглашение может достигаться двумя способами: во-первых, путем договора между родителями той и другой стороны, когда глава семьи жениха едет с данным предложением к родителям невесты, что обычно и происходит; во-вторых, сторона жениха уполномочивает на это близкого друга. Заключение подобного соглашения предусматривает, с одной стороны, определение соответствия имущественного положения той и другой стороны (кстати сказать, тоже законодательно запрещенного, но широко практикуемого в последние годы), а с другой - знакомство с матерью невесты. Последнее обстоятельство, не лишенное на наш взгляд логики, нашло свое отражение в одной из казахских пословиц, которая по-русски звучит примерно так: "Мать - это тень дочери, у хорошей матери и дочь будет хороша".
Завершением брачного соглашения завершается первый акт обряда и определяется день, когда родители жениха и его ближайшие родственники должны будут подарить отцу невесты киiт - лошадь, халат и другие подарки в зависимости от имущественного положения семьи. В этот день семья невесты организует пиршество с приглашением близких родственников, на котором уточняются все вопросы, связанные с предстоящей свадьбой. Обязательным ритуалом этого этапа обряда является забой коричнево-белоголового барана (ни в коем случае не черного), что является хорошим предзнаменованием. Во время тоя родственники жениха чинно восседают за дастарханом, а родственники невесты обслуживают их, подавая чай, кумыс, мясо. Непременным спутником завершающейся стадии пиршества является обнос гостей чашей с айраном, в которую накрошены кусочку зажаренного курдюка, и увеселительные игры на реке девушек женской половины с юношами мужской. Перед отъездом родственники невесты одаривают родственников жениха соответствующими подарками, ценность которых также зависит от имущественного положения семьи. Этим актом завершается окончательное заключение брачного соглашения и отношения между сторонами вступают в новую фазу.
Сторона жениха выплачивает семье невесты обусловленный калым, размеры которого находятся в строгом соответствии с имущественным положением семьи. Как правило, достаточно богатые семьи отдают 77 голов лошадей, семьи среднего достатка - 47, небогатые - 17, если нет лошадей, отдается их эквивалент другими видами скота. Когда большая часть калыма выплачена, родственники жениха могут назначить день свадьбы. При этом сторона жениха организует Жертыс-той, приглашая всех родственников посмотреть и оценить подарки, предназначенные жениху. Друзья и родственники также приносят подарки, дополняя тем самым недостающую их часть, что является одной из характерных черт взаимопомощи в казахской среде.
С завершением этого обряда сторона жениха уведомляет родственников невесты, что они готовы привести свадебные подарки - джартыс. Получив такое извещение, семья невесты назначает день, когда она будет готова принять гостей. В этот день, жених, сопровождаемый родителями, ближайшими родственниками родителей, своими братьями и сестрами, зятьями и снохами, направляется к невесте. Не допускается, чтобы жених входил в юрту своих будущих тестя и тещи одновременно с родителями и старшими родственниками, поэтому, не доезжая до дверей юрты 300-500 метров, он сходит с коня и отходит в сторону. Родители невесты принимают родственников жениха и вводят из в юрту, а подруги невесты, сопровождаемые молодыми женщинами, смеясь идут встречать жениха. В дверях его встречают тесть и теща, которая из находящегося в ее руках большого блюда разбрасывает над головой будущего зятя сладости, баурсаки и курт. Находящиеся вокруг молодежь и ребятишки должны наперебой подбирать пищу с земли. Этот обряд называется казахами чашу и означает, что родители невесты желают жениху счастья и процветания. В этот день сторона невесты режет барана и устраивает пир в честь будущего зятя. Звучит домбра, танцы сменяют айтысы и песни. На второй день родственники невесты выбирают двух-трех опытных молодых женщин разобрать подарки жениха и оценить их с целью определения из соответствия имущественному положению жениха. Кроме того, родственники жениха должны каждому из родственников невесты преподнести отдельный подарок, а матери невесты - выкуп за то, что она вскормила ее грудью (как правило, в пересчете на стоимость скотом) и предоставить соответствующее число баранов для организации свадебного пира в доме невесты.
После того, как жених будет встречен и войдет в юрту родителей невесты, он может находиться в ней, либо в отдельной юрте веселиться с молодежью. Однако при этом жених и невеста не должны разговаривать и контактировать между собой, а могут лишь обмениваться молчаливыми взглядами. Ночью же, когда все уснут, жена старшего брата невесты приводит ее в отдельную юрту жениха, где они могут вступить в половую связь, а жена старшего брата за свое посредничество получает значительную взятку от жениха.
После оценки свадебных подарков назначается день свадьбы, как правило, не больше, чем через 15-30 дней. Сам свадебный обряд у казахов, в отличие от других мусульманских народов, не требует освящения муллой. Достаточно, чтобы половины жениха и невесты, а также все присутствующие пропели свадебную песню "аужар". Слова этой песни могут быть различными, но мелодия всегда одна. Песнь разделяется на пять частей: пролог, утешение, причитания, плач расставания, песнь снятия покрывала (вуали). В первый день свадьбы в дом жениха приглашают старейшего члена рода, который дает напутствие молодожену, в честь него устраивается пир. На второй день отправляются за невестой. Прежде, чем невесту увезут, собираются все соседские юноши и девушки, для них организуется угощение и несколько певцов начинают утешать невесту, исполняя свадебные песни "жар-жар", которые весьма разнообразны по своему содержанию, но смысловая нагрузка вполне определенная: в этих песнях звучит тоска по покидаемым местам и тревога за будущее своей соплеменницы в чужом роде.
Когда невеста подъезжает к дому будущего жениха, находясь в центре сопровождающих ее лиц, на одежде которых повязана красная материя, она закрывает лицо вуалью, а встречающие ее родители жениха разбрасывают над ее головой курт, баурсаки и сладости, аналогично тому, как это делалось при посещении женихом родителей невесты. Войдя в юрту, жених и невеста прежде всего приветствуют огонь очага, а затем отвешивают поклоны старшему поколению и гостям. Певец, в руках которого находится камча, с вплетенной в нее красной нитью, начинает прославлять невесту и описывать принесенные ей дары, постепенно приподнимая покрывало, закрывающее ее лицо.
Этот обряд получил у казахов название беташар. Содержание сопровождающей обряд песни также произвольно, но в ней наряду с достоинствами невесты, обязательно перечисляются обязанности молодой жены: уважение старших и родственников мужа, преклонение перед мужей, оказание почета и уважения гостям и постоянная улыбка на лице, забота о домашнем очаге, уход за мужем и т.д. В целом жанр этих песен весьма разнообразен и краткому описанию практически не поддается. Кроме традиционных песен, свадебный обряд, как и любой праздник у казахов, сопровождается традиционными скачками и соревнованиями в верховой езде во всевозможных видах, неизменным состязанием акынов и пиршеством. Этим свадебная церемония заканчивается и молодая супружеская пара выделяется в отдельную ячейку рода, ведущую либо самостоятельное хозяйство, либо на паях с родителями мужа (в редких случаях - жены).
Само существование обряда предполагает, что муж смотрит на свою жену как на часть своего имущества, поэтому семейно-брачные отношения в казахской среде находятся под доминирующим воздействием данного фактора. Прежде всего это проявляется в исключительном праве наследования по мужской линии и институте аменгерства, при котором вдова покойного супруга, как бы по наследству, переходит к его брату и только при отказе последнего имеет право выбрать себе нового супруга из числа представителей данного рода, либо, при отсутствии такового, получить право на свободное перемещение. При этом при разделе имущества между сыном и вдовой, последняя имеет право на получение 1\6-1\8 доли принадлежащего ее супругу имущества. Если имеется две или три жены, что встречается крайне редко и главным образом в богатых семьях, то им аналогично выделяется 1=6 имущества. Незамужние дети после смерти отца остаются с матерью.
Детские обряды
После родов к роженице приглашают двух-трех женщин (из числа соседей или родственников), чтобы, с одной стороны, поздравить ее, а с другой - помочь по хозяйству. На третий день после рождения ребенка устраивается пир для женщин аула - шiльдехана, на котором женщины желают новорожденному долгой и счастливой жизни. Вечером и ночью молодежь собирается вместе, играет на домбрах и поет песни. Этот праздник продолжается в течение трех вечеров до достижения ребенком семидневного возраста.
На сороковой день устраивают еще одну торжественную церемонию, опять же связанную с приглашением соседских женщин, которые приносят подарки новорожденному, в том числе: одежду, застежки, нитки жемчуга, а также совиное оперение, На этой официальной церемонии аксакал обычно нарекает младенцу имя (по другим источникам, имя ребенку дают на седьмой день после рождения, а на сороковой проводят купание), которое трижды нашептывают ребенку в правое ухо. Затем старшая и наиболее почитаемая женщина укладывает младенца в колыбель (другие источники добавляют, что в этот день ребенку впервые бреют голову).
Следующий обряд связан с первой посадкой на коня. Он осуществляется в день, когда ребенку исполняется пять лет. В этот день на его голову одевают совиное оперение, усаживают на коня и отправляют с визитом ко всем родственникам. Родственники должны одарить ребенка пищей и дать сбрую для его коня. С этого момента ребенок, имея собственную сбрую для коня, начинает ездить на двух-трехлетнем коне. Именно это обстоятельство позволяет многим авторам, писавших о казахах, называть их "нацией в седле".
Наконец, завершает этот семилетний цикл обрядов ритуал обрезания, который проводится в промежутке между пятью и семью годами. Перед обрезанием на голову и плечи ребенка надевают совиное оперение и снова отправляют с визитом к родственникам. Родственники должны дать ребенку сладости, а также, в зависимости от своего имущественного положения, преподнести совиное оперение, козленка (или тонкорунного ягненка), жеребенка, теленка. Подаренный ребенку жеребенок должен быть заклеймен особым клеймом на ухе и после того как он вырастет, его называют "обрезанный конь". Обрезание совершается муллой или хаджой.
Обряд погребения
Обряд погребения у казахов происходит в основном по мусульманскому ритуалу. Умершего лицом располагают на запад, подвязывают подбородок и чисто выстиранной материей накрывают лицо, тело окружают шатром. Тело находится в доме в течение одного-трех дней, и близкие родственники с заженными фонарями несут караул у тела. Каждый, кто пришел выразить соболезнование, должен пройти в комнату, проститься с покойным и выразить сочувствие родственникам. Затем чистой водой омывают тело, заворачивают его в белый саван.
Читается молитва об искуплении грехов, по окончании которой тело покойного выносят из дома и осуществляют церемонию, называемую жаназа. Все участвующие в церемонии стоят вокруг тела, а проводит ее ахун. После завершения церемонии родственники покойного спрашивают у присутствующих: "Каким был этот человек при жизни?" Присутствующие в один голос отвечают: "Прекрасный человек, хороший человек, желаем ему попасть в рай. Пусть он найдет себе пристанище!". После завершения этого обряда начинается вынос покойного. Если могила далеко, то завернутое в ковер тело перевозят на верблюдах. Могильный склеп выкапывают в земле в виде ямы или пещеры, тело головой кладут на юг, ногами на север, лицом - на запад. Перед тем как пещера будет замурована, каждый из присутствующих бросает на тело горсть земли, затем пещера замуровывается.
На седьмой день проводят поминки и омывающим тело лицам преподносят подарки в виде одежды или материи. Последующие поминки проводятся на сороковой день и через год.
Согласно традиции, по умершему в течение длительного времени носится траур, а его супруга или мать обязаны стенать. Жена умершего в течение года носит черные одежды, повязав голову белым платком. В течение года поются погребальные песни, которые звучат перед восходом солнца и закатом, а также при приближении человека, приехавшего выразить соболезнование.
После захоронения тела родственники и сородичи наделяют семью покойного пищей, материей и скотом. Если умер знатный и известный человек, то перед его юртой ставится стяг скорби, цвет которого зависит от возраста умершего: для молодого - красный, старика - белый, человека средних лет - красно-белый. Любимому коню умершего подстригают хвост и гриву и не позволяют ездить на нем другим людям. При перекочевках и переездах седло и утварь умершего навьючивают на спину этого коня и ведет его в поводу жена умершего. Кроме того, берется стяг смерти, наличие которого дает право петь погребальную песнь при приближении к другим юртам.
Через год могилу подновляют, поскольку именно внешний вид могилы говорит о занимаемом положении и материальном достатке покойного. Обычно могила выкладывается камнем в виде холма, для имевших значительное положение в обществе холм окружается глинобитной стеной, для наиболее известных лиц на могильном холме черепицей выкладывается высокий купол.
Особенно торжественно проходят поминки через год. Кроме подновления могилы, устраивают той с приглашением родственников и сородичей. В этот день лошадь умершего в поводу подводят к юрте и жена и дети покойного плачут, прощаясь с ней. Затем лошадь забивают, убирают и стяг смерти, подрубая его древко. Поминки сопровождаются скачками, борьбой, состязаниями акынов в память об умершем. Однако порой эти мероприятия происходят настолько весело, что кажутся весьма странными при известном поводе пиршества. После завершения обряд жена умершего снимает с головы белое покрывало, а дочери - черные одежды. Одежду умершего, до этого хранившуюся в доме, передают ведущему церемонию поминок аксакалу, который заворачивает ее вместе с головой и копытами забитого коня умершего в шкуру этого коня и все это уносит на могильный холм.

Хан-атлас и сияющая глина

кимсан — Sat, 14 Jun 2014 15:14:06 GMT

Хан-атлас и сияющая глина

Екатерина ШАКШИНА, 5 ноября 2011

Выставка «Чархпалак — колесо вселенной» открылась в Музее изобразительных искусств

Впервые в Екатеринбурге в Музее изобразительных искусств (пер. Воеводина,5) представлена масштабная выставка декоративно-прикладного искусства Узбекистана. Называется экспозиция загадочно, под стать затейливым восточным орнаментам, — «Чархпалак — колесо вселенной». Cтаринную водяную мельницу — чархпалак — и сегодня можно встретить в Самарканде и Ташкенте, в Коканде и Бухаре… Везде, где есть арыки, а в Узбекистане они везде, потому что вода здесь — драгоценность. Чарх по-узбекски — колесо, а палак — вселенная. Водяная мельница доставляет воду из источника по желобам в арыки, а те — дальше, по дворам и садам, и всё цветёт. Так и «чархпалак» традиционного искусства движется из древности в сегодня по «арыкам» мастерских. В день вернисажа, 3 ноября, мы попали на выставку за несколько часов до торжественного открытия и… оказались в гостеприимном узбекском доме.

Здесь бывшая жёлтая глина предстаёт сверкающими глазурью, расписанными сказочными узорами тарелками, чашами, пиалами. Здесь переливаются красками ткани. Куратор выставки Елена ЛАДИК рассказала и показала нам, как шаг за шагом рождаются и обретают цвет рукотворные ткани, как создают из них традиционную одежду. А ещё мы вместе вспомнили легенду о шёлке, который называется «хан-атлас».

Давным-давно завистливый и своенравный хан увидел, восхитился и решил отобрать у мастера (сейчас мы бы сказали — у художника по ткани) его красавицу-жену. Мастер, конечно, почтительно возражал, но хан поставил жёсткое условие: если ремесленник сумеет создать до утра что-то ещё более прекрасное, чем эта женщина, то, уж так и быть, властитель готов принять изделие в дар взамен живой красавицы. И мастер создал нежнейший, переливающийся шёлк в ярких узорах. Жадный хан сообразил, что красавиц разных много, а вот такой шёлк будет только у него…

Наш гид Елена Ладик, которая и привезла в Музей изобразительных искусств из Самарканда эту художественную коллекцию галереи «Счастливая птица», напомнила ещё одну красивую легенду. Художник увидел, как масло разлилось в хаязе (водоёме) и отражённые в воде облака, и всё вместе помогло создать ему чудесную ткань и чудесный узор. Эти шёлковые и полушёлковые узбекские ткани так и называются: «абровые», от иранского слова «абр» — облако. Вечером на открытии выставки первые посетители увидели, как современные дизайнеры работают с этими «историческими» тканями. Наталья ПОЛЫНСКАЯ, Ольга ПОЗДЫШЕВА, Екатерина САФАРОВА, Ольга НИКОЛАЕВА, Гуляндон АХМЕДОВА создали из них наряды, полные очарования Востока, и в то же время вполне уместные на современных улицах хоть Самарканда, хоть Екатеринбурга жарким летом.

До вернисажа оставались считанные часы, и сотрудница Музея изобразительных искусств Валентина ЛАВРОВА усердно разглаживала складки на ткани, технику окрашивания которой наш гид назвала «набойка». Это почти утраченная, но тоже очень древняя технология: рисунок на ткань наносился — «набивался» — вручную, деревянными валиками. А рядом — вышивка, которая, кстати, называется «палак» — вселенная. Здесь вышивальщицы заставили поспевать гранаты, цветы — цвести, солнце — светить, «восточные огурцы» — изящно изогнуться.

— Это в Европе узор так называют: восточные, или турецкие огурцы, а у нас, в Средней Азии, — это перчики, своеобразные обереги. Или более поэтично — крылья птицы, — продолжала наш самаркандский гид. — Вот посмотрите на мужские тюбетейки: здесь этих крыльев так много…

На выставке мы увидели не только крылья, но и самих птиц. Известный далеко за пределами Узбекистана керамист, которого особенно уважают и ценят в Японии, где он одно время работал и даже выучил японский, представил нам свою «Птицу Счастья»… на тарелке. Алишер НАЗИРОВ, мастер из Риштана, всю музейную стену занял ляганами (плоскими тарелками) собственного творения. Но на эти тарелки просто жалко класть плов — так они декоративны, так красивы. Усто (по-узбекски мастер) рассказал, что с древних времён риштанская керамика отличается особым колоритом и сияющей глазурью. Голубые, синие, бирюзовые, зелёные узоры сияют на молочном фоне. Вот похожие на чешуйки синие полукружья — это вода, вот кобальтовый фон со светлыми крапинками — звёздное небо, вот арабская каллиграфия и два глаза, объединённые кольцом.

Усто Алишер объяснил, что, работая по древним традициям, используя древние символы и древние технологии, мастер всё равно каждый раз всё делает по-своему.

— Тарелки не могут быть одинаковыми, потому что я расписываю их без эскизов, прямо по обожжённой глине. Сплошная импровизация. А вот здесь, посмотрите-ка, пришлось глину поцарапать, чтобы узор был невесомым, тонким, — это называется «чизма», царапание специальным инструментом.

— Скажите, усто, а как к вам пришли птицы, несущие счастье? Из природы, из сказок?

— Очень просто. Они не спрашивают разрешения — прилетают во сне.

На фото: Куратор выставки из Самарканда Елена ЛАДИК показывает традиционную этническую женскую одежду — яркую, как оперение райской птицы, но с паранджой.

На фото: Алишер НАЗИРОВ создал этот ляган как образец риштанской керамики — точная копия работы мастера XVI века.

На фото: Птица Счастья на тарелке, и не найдётся едока, который решится укрыть её горкой плова.

На фото: Керамические земляки Ходжи Насреддина — сувениры из Риштана.

Фото: Екатерина ФОМИНЫХ.

Версия для печати

Отправить ссылку

СОРОК ДЕВУШЕК

кимсан — Fri, 23 May 2014 14:06:06 GMT

СОРОК ДЕВУШЕК

(Отрывки)

Среди множества памятников каракалпакского народного творчества героический эпос "Сорок девушек" ("Кырк кыз") стоит на первом месте,— это подлинное сокровище народной поэзии. Героическая поэма "Сорок девушек" была записана в 1940 г со слов известного народного сказителя Курбанбая Тажибаева (1876—1958) в Турткульском районе, Каракалпакской АССР. Каракалпакская народная поэма "Сорок девушек" завоевала широкую известность. Она переведена на русский, узбекский, казахский, туркменский, киргизский, литовский языки. Видный французский писатель Луи Арагон, внимательно изучающий литературы народов Советского Союза, сравнил героические образы каракалпакской поэмы с героями знаменитой "Песни о Роланде". Богатырский эпос "Сорок девушек"— многослойный литературный и исторический памятник. В нем нашли отражение как события глубокой древности, так и близкого к нам времени, в частности, военные столкновения, происходившие в Хорезмском оазисе и в Туркестане в XVIII веке.
В большинстве тюркоязычных эпосов главными действующими лицами являются богатыри. Основные герои эпоса "Сорок девушек"— девушки-воительницы, выступившие с мечом в руках на защиту родной земли от нашествия захватчиков. В эпической поэме "Сорок девушек" нашли яркое выражение идеи патриотизма, справедливости, дружбы народов. В финале поэмы герри, победившие захватчиков и добившиеся личного счастья, передают управление страной в руки представителей четырех народов Хорезма — каракалпаков, узбеков, туркмен и казахов.
По богатству языка, силе и глубине художественных образов, многообразию литературных приемов поэма "Сорок девушек" занимает выдающееся место среди остальных произведений народного эпоса. Страницы этого памятника изобилуют яркими, самобытными метафорами, эпитетами, гиперболами, а также сменами ритмов и многочисленными рефренами.
Со времени опубликования этого памятника к нему приковано внимание многих исследователей. Некоторые из них приводят веские доказательства того, что автором дошедшего до нас варианта поэмы "Сорок девушек" является знаменитый поэт XVIII столетия Жиен Тагай улы. Используя исторические сказания своего народа, поэт создал новый вариант ранее существовавшей эпической поэмы, причем ученые полагают, что создание этого нового варианта было вызвано не только творческими, но и политическими причинами — стремлением к объединению разрозненных каракалпакских племен и родов.
Эпос "Сорок девушек" дважды переводился на русский язык — поэтессой Светланой Сомовой и поэтом Арсением Тарковским. Перевод А. Тарковского удостоен в 1968 году Государственной республиканской премии имени Бердаха.
Содержание эпоса "Сорок девушек" сводится в главных чертах к следующему. В незапамятные времена в старинном городе Саркоп жил бай Аллаяр — отец шести сыновей и одной дочери Гулаим. В пятнадцатилетнем возрасте Гулаим выпросила у отца в собственное владение остров Миуели и воздвигла на нем крепость. Гулаим подобрала себе подруг — сорок девушек — и обучила их воинскому искусству: верховой езде, стрельбе из лука, фехтованию. Она заранее готовилась к боевым подвигам, ибо знала, что калмыцкий хан Суртайша уже давно помышляет пойти войной на Саркоп. Гулаим со своими подругами посадила на пустынном острове деревья и цветники, превратила эту местность в цветущий сад. Слава о редкой красоте хозяйки крепости разнеслась далеко за пределы страны. Многие добивались ее руки, но все встречали отказ: девушка полюбила богатыря Арыслана, явившегося ей во сне.
Бедняк Журын, пасший скот Аллаяра, решил прибегнуть к хитрости и завладеть сердцем красавицы. Под покровом темноты он проникает " крепость и просит вызвать из палатки Гулаим. Девушка убеждается, что перед ней не богатырь, и приказывает отстегать его плетьми.
Вернувшись к оставленному им стаду, Журын обнаруживает, что волки съели сто баранов. Он понимает, что жадный бай не простит ему этого убытка и снесет ему голову. Выход из беды подсказывает говорящий вороненок. Журын в обличье пророка является к спящему Аллаяру и требует в жертву сто баранов. Обман удается.
Обнаглевший Журын пускается на новые хитрости. Он пробирается на кладбище и прячется в склеп отца Аллаяра. Мучимый болезнью бай приходит на могилу предка, чтобы вымолить облегчение. Пастух под видом духа его отца разговаривает с Аллаяром и приказывает ему выдать свою дочь Гулаим за Журына. В день свадьбы Журын погибает от руки одного из
обожателей Гулаим. Параллельно с этой сюжетной линией развивается другая. Властелин Ирана Надир-шах, завоевавший значительную часть Хорезма, мечтает жениться на красавице Алтынай — сестре хорезмского богатыря Арыслана (именно его увидела во сне и полюбила Гулаим). Арыслан и его народ живут на землях, куда власть Надир-шаха не распространилась. Путем коварных интриг шах принуждает Арыслана покинуть Хорезм. Цель у него одна — сделать Алтынай своей женойь Надир-шах посылает сватов, затем сам является к Алтынай, но получает отказ. Разгневанный шах вторгается в страну со своим огромным войском. Силы неравны,— богатырша Алтынай и ее народ терпят поражение. Раненая Алтынай попадает в плен.
Когда девушка выздоравливает, шах пытается овладеть ею, но это ему не удается, и он превращает прекрасную пленницу в рабыню.
Тем временем калмыцкий правитель Суртайша решает двинуть свои войска на город Саркоп. Он совершает нападение в тот момент, когда Гулаим со своими сподвижницами отправляется в далекий поход. Льются потоки крови в Саркопе. Коварный завоеватель одерживает победу. Разграбив страну, он угоняет в полон оставшихся жителей.
Вернувшись из похода. Гулаим клянется на могиле своего отца отомстить за поруганную рсгдину и устремляется в погоню. Но дороге произходит встреча Гулаим и прославленного хорезмского богатыря Арыслана. Они узнают друг друга. Арыслан хочет поцеловать любимую, но она просит его подождать с сердечными делами, ибо сначала нужно исполнить священный долг перед родиной. Арыслан присоединяется к отряду девушек. Разбив наголову полчище Суртайши, они освобождают родной народ, томившийся в рабстве. Гулаим выходит замуж за Арыслана.
Но недолго продолжается их счастье. Арыслан и Гулаим узнают о судьбе Алтынай. Они спешат к ней на помощь. Освободив Алтынай из неволи, они сообща предпринимают новый военный поход, чтобы принести народу драгоценный мир — освободить Хорезм от власти завоевателя Надир-шаха. Наконец враг повержен. Чета героев передает управление страной народным избранникам — представителям каракалпаков, узбеков, туркмен и казахов, населяющих Хорезмский оазис. Девушки-воительницы во главе с Гулаим и Арысланом с победой и славой возвращаются в Саркоп.